Мия и голем

Вот только другая стигма так и не вздумала поглощать его энергию, равно как и световую. А жаль. Мог бы сбежать отсюда, спуститься куда‑нибудь на побережье, угнать водный транспорт, после того как решу проблему с ошейником. И спрятаться ото всех, например, на необитаемом острове.

Ну а пока… Пришлось выбираться из канавы и делать вид, будто я праздно прогуливаюсь к угловому зданию, в которое зашла знакомая Мии. Моей Мии.

Последнее мысленное предположение сильно удивило. Внутри что‑то всколыхнулось при слове «моей».

Уже очень давно я даже не мечтал встретить свою поглотительницу, чтобы создать семью. Укрепить наш вымирающий вид, потому что я проживал каждый день только лишь затем, чтобы просто запечатлеть в памяти нашу угасающую планету. Не более. Ресурсы, энергия, отравленный воздух, ничто из этого не способствовало продолжительности жизни. По этой причине наши женщины, наши хрупкие женщины, вымерли первыми. Остались только мы, горстка алчных подонков, готовых драться друг с другом за остатки еды, энергии, топлива, реже запчастей для починки кораблей и прочих материалов.

Задумчивость сыграла со мной злую шутку. Опомниться не успел, как вдруг стал центром всеобщего внимания. Обескураженные гуманоиды обступили меня с разных сторон, преграждая путь целой толпой.

– Рохе би тур, ананхе ворхе ка эк? – недовольно проворчал высокий, плечистый, со светлыми волосами и голубыми глазами.

– Яту а? А ха кони? – прозвучало сбоку от меня женским голосом.

Странным, словно с издевкой. Однако реагировать не стал. Встал ровно, изображая неодушевленный предмет. Правда, в этот раз даже адреналин в крови не подсказал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

И когда я уже почти отважился открыть рот, сверху из открытого окошка услышал знакомый голос.

– Мия ха кони Рохе, би тур Ррон.

Поднял голову медленно, стараясь не делать резких движений, и увидел выглянувшую наружу помощницу моей хозяйки. Ту самую, которая вчера помогала соорудить некое подобие кровати там, в помещении, предоставленным для жилья.

Повезло. Толпа расступилась, и меня пропустили вперед. Медлить не стал. Поднялся на крыльцо и вошел внутрь.

Последующие события заставили еще раз увериться в собственной правоте. Меня не воспринимали всерьез как какого‑то гуманоида. А лишь считали игрушкой, охранником или кем‑то вроде того каменного болванчика, который всю ночь мешал спать.