Опустела без тебя земля

- Блин, чего это, Вить? - пролепетал он. - Что теперь делать-то?

- Беги, буди старшего по казарме, звоните в скорую, - крикнул Витя.

Егор побежал. Витя опустил глаза на висельника - серое пятно в его груди искрило все сильнее, и, как стебель, тонкая воронка летума начинала прорастать из него.

- Ну нет, - сказал Витя. Он поднял ладонь, чувствуя, как глаза наливаются кровью, и двинул воронку обратно, в грудь парня. Это было тяжело, как пытаться продавить рукой очень плотную резину. Витя застонал от усилия, но воронка исчезла, провалилась обратно в грудь, затеплилась там серым светом.

Витя запрокинул голову самоубийцы чуть назад и начал реанимацию. Как учил папа (с демонстрацией на очень недовольном дяде Толе). Два прекардиальных удара по грудине. Два вдоха через рот. Нажать на грудную клетку пятнадцать раз. Два вдоха. Пятнадцать раз. Два вдоха. Летум опять прорастает, но гораздо медленнее. Загнать обратно. Два вдоха...

Десять вдохов и сто пятьдесят компрессий спустя семя летума под грудиной искрить перестало.

Когда, еще через десять, в душевую забежали врачи и санитары, самоубийца только-только начинал дышать. Витю отодвинули, он отполз к стене, не в силах встать, очень надеясь, что глаза уже не красные и никто ничего не заметит.

Парня унесли на носилках. Врач "скорой", суровый кавказец с седыми висками, присел рядом с Витей и хлопнул его по плечу.

- Молодец, курсант, - сказал он. Витя слышал его, как сквозь вату. - Спас товарища. Товарищ, конечно, дурак каких поискать, но теперь живой будет.

Ты молодец, парень.

И он поднял Витину слабую руку с его коленей, пожал и крепко потряс. Вгляделся ему в лицо, поднял веко, потом второе, покачал головой.

- Срочно в постель, - сказал он. - И чаю сладкого с лимоном. У тебя в глазах все сосуды полопались. За двоих дышал, да?

Сладким чаем Витю поил сам майор Новиков, обычно суровый и резкий, а сегодня потрясенный и взволнованный. Он тоже долго тряс Витину руку. А Витя уже засыпал, засыпал, хотя не хотел снова бежать сквозь лес.

Не хотел ни леса, ни Леси в своих снах. Этот нехитрый каламбур, придя ему в голову, так его рассмешил, что он сгибался пополам от смеха и никак не мог остановиться.

- Это у него от шока, - сказал майор, отодвигая стул от его кровати. - Ну-ка быстро все опять по койкам. Спать, срочно спать, завтра вам никто никаких поблажек делать не будет. Ну разве что только Ёлкину - за стойкость, выдержку и быстроту реакции. Считаю до трех, и чтоб ни звука! Раз. Два...