Лети, перышко!

Наконец поклонилась низко-низко и сказала:

— Прости меня, Змей-Полоз! Прости неразумную!

— За что же?

— Сказала я давеча, будто змей ты, и сердце твое змеево. А теперь вижу — человечье оно…

С первым лучом солнца вошла Зорица в шатер.

Хакан лежал на подушках, пил вино из золотого кубка.

— Что ж, пришла ты? И покрывало принесла? — недобро усмехнулся он.

— Принесла, господин. Вот, сделай милость, прими.

Протянула сверточек. Хакан развернул — и обмер: сверкало в его руках покрывало невиданной красы, с одной стороны золотое, точно солнце, с другой серебряное, словно лунный свет, и нежное, как лебяжий пух.

«Неужто провела меня хитрая девка?» — подумал хакан. «Видать, у них тут богатства спрятаны дивные, а я-то думал, что деревня нищая! Ну ничего, сейчас разберемся».

А сам молвит ласково:

— Что ж, хорошо. Я слово свое держу. Отпустите его! — и рукой махнул. Пленника развязали, и юноша бросился к невесте.

— А ты, девица, скажи: откуда взяла это покрывало?

— Соткала, господин, как ты велел.

— А нитки где взяла для него? Неужто в избе своей?

Молчит Зорица, глаза опустила. Что тут ответишь?

Поднялся разгневанный хакан с подушек и собрался уже приказы лютые отдавать, и тут вошел в шатер Полоз — да не молодцем златокудрым, а Змеем золотым.

— Что шумишь? Мои это были нити! По нраву мне эта девица пришлась, золотые да серебряные нити от меня в награду получила. Аль ты недоволен чем?

Хакан Полоза хорошо знал: в его землях Золотого Змея почитали, богатство превозносили и золоту поклонялись.

Улыбнулась Зорица жениху, руки к нему протянула:

— Что ж ты молчишь, друг мой милый? Что ж не обнимешь невесту?

Но юноша, до того и вправду молчавший, вместо объятий оттолкнул бедную девушку. Ревность ударила ему в голову.

— Ты, видать, Полоза теперь невеста, коли золотые нитки от него по ночам получаешь! Не моя! Вот и ступай к нему!

И бросился бежать прочь.

Зорица так и осталась стоять, протянув руки в пустоту. Затем, осознав наконец услышанное, повернулась и пошла к дому. Обняла свою рябину, зашептала:

— Болит у меня сердце, сестра моя милая, сильно болит! Не хочу я его больше… Помоги, коли можешь!

Тут и жених ее вернулся, поняв, что он натворил. Вернулся — да поздно: у него на глазах раздался рябиновый стволик и принял в себя Зорицу.