Лети, перышко!

Печать. Вот тут, где галочка, подпись и дата. Сегодняшняя, да. Не пишет? Выбросьте ее, вон ведро, возьмите новую. Да где-то тут лежало полно ручек, куда все подевались? Лариса, где ручки у нас? Сейчас, у меня своя где-то была. У меня они по всем карманам и сумкам напиханы…

Алена, словно терьер, зарылась в бесчисленных отделениях сумочки. Ключи, помада, это не то, это тоже не то. А если в кармане плаща?

— Не ищите, вот, я нашла, — Наталья Васильевна протянула девушке новенькую ручку. — Или вы тоже нашли уже?

Но предмет, вынутый из кармана Алениного плаща, не годился для подписания договора.

По крайней мере, в этом кабинете договоры давно уже не подписывали перьями.

Перо переливалось на ладони, красивое, золотистое, с бирюзово-изумрудным павлиньим пятном на конце. Как будто даже немножко теплое… Хотя ничего удивительного, если оно лежало во внутреннем кармане, правда же?

— Алена! Ау! Подпись поставьте возле галочки, пожалуйста!

— Э… я…

Алена затравленно огляделась по сторонам, снова посмотрела на перо… И внезапно выпалила:

— Наталья Васильевна, извините, я… в общем, передумала.

Может быть, потом. Или нет. Мне нужно уехать!

Смахнула паспорт обратно в сумку и метнулась по коридорам на выход.

Сердце бешено колотилось.

А если она была права, та странная незнакомка в парке? А вдруг синицы в руке и вправду больно кусаются?

Гости

Старый Остромысл задумчиво оглаживал по холке священного коня. Брови волхва хмуро сошлись на переносице, глубокие морщины избороздили лоб.

Вновь, как много лет назад, тревожные мысли терзали старика. Правда, в тот раз он в точности понимал, что сулит будущее, и сомневался лишь, говорить об этом или нет. Теперь же неясны были сами знаки, посылаемые Небесами. Наконец старик прибегнул к древнему гаданию: поставил перед добрым конем перекладину из священного дуба и выслал коня вперед, но Ярогрив дважды шагнул левой ногой — недобрый знак! — а на третий и вовсе сбил перекладину копытом. Остромысл все же поблагодарил коня и угостил сочным полосатым яблоком из княжеского сада.

— Ну ступай… Ступай теперь, посланник Отца нашего Яровита… Внемлю я твоим предостережениям…

Голос волхва был ровным, но морщинистые руки чуть заметно подрагивали.

Из смотровой башенки донесся давно не слыханный сигнал рожка: он означал, что к пристани направляются не добрые торговые гости, а чужая ладьяпод незнакомыми парусами.Остромысл поспешил вниз, насколько ему позволяли его восемь десятков лет.