Лети, перышко!

— Они там злые уже, как шатуны по весне, недовольные, по колено в грязи изваландались, ноги мокрые, и машина после такого плаванья хорошо если до города доедет… В общем, на этомих туризм обычно и заканчивается.

— Но кто-то же доезжает? Как та девушка из парка? — допытывалась Алена.

— Кто-то, конечно, доезжает, — пожал плечами водитель. — Кто слушает, что ему говорят, и ерунды творить не пытается. Да и мы уже почти доехали, кстати. Сейчас сама все увидишь.

Алена приникла к боковому стеклу. Неужели сейчас она наконец встретится с «особенными местами», и станет понятно — правильно ли она выбрала между синицей и журавлем?

Змеехвостка

Пролетели майские грозы, растрепали яблоневый цвет.

Князь, помня намеки советника, все чаще присматривался к сестре и невольно подмечал то круги под глазами, то маленькую ладонь, украдкой прижатую ко лбу. Однажды Белозор столкнулся с княжной в сенях и едвауспел подхватить ее за плечи: девушка вдруг пошатнулась и чуть не упала.

— Что это ты, Ясна Радимировна, на ногах не держишься? Что с тобой?

— Ничего, ничего, видно, голова закружилась, — торопливо ответила княжна.

— Сейчас на свежем воздухе пройдет. Спасибо тебе!

Белозор проводил девушку на крыльцо, усадил на маленькую резную скамеечку и, нахмурившись,зашагал прочь. До этого дня он решительно отрицал любые намеки на нездоровье княжны, но теперь призадумался — а ну как правда? Вечером сходил к матери, посоветоваться. Амелфа обещала смотреть за княжной внимательнее.

Вскоре весь терем провожал каждый шаг Ясны пристальными беспокойными взглядами. Хотела было княжна с девушками-подружками сходить в прилесок, посмотреть, не расцвела ли белая ветреница, — да брат не пустил. Нечего, мол, по лесу разгуливать в такое переменчивое время: то солнце припечет, то ветер проберет, то дождем зальет. Еще простынешь! Не иначе как советник лишнего наговорил…

Но и без долгих прогулок княжна стала болеть. Какой-то недуг подтачивал ее. Девушка пыталась все скрывать, но какое там! Один раз чихнешь — и сразу вокруг карусель поднимается.

Княжна все чаще запиралась в горнице, все реже улыбалась.

— Нет ли на госпоже проклятия какого? — однажды потихоньку спросил Милонег у князя. — Изменилась она…

Стожар поспешил в святилище. Но искать Остромысла пришлось долго — совсем постаревший, замкнутый и нелюдимый, волхв теперь подолгу бродил где-то в лесах или спускался к морю какими-то одному ему ведомыми звериными тропами.