Лети, перышко!

Именно разбоем и промышляли эти всадники, сбившиеся в разношерстную, но очень умелую свору со всех концов света, в котором не нашлось бы ни одного очага, где ждали хоть кого-то из них — и очень не любившие, когда им об этом напоминали.

Всадники уже окончательно развернулись к ярунцам.

— Насчет неравного — это ты правильно заметил, — хищно ухмыльнулся главарь.

И бой действительно начался.

Старик с вышитой повязкой на лбу тотчас кинулся уводить и прятать людей. Он пытался уволочь и девушку с луком, но какое там! Она стояла намертво и прицеливалась в разбойников, хоть пока и не решалась спустить тетиву, боясь ранить ярунского воина.

Ярунцы, впрочем, сражались решительно и умело, и в какой-то момент стало ясно, что разбойникам не особо поможет даже численное превосходство. Один из них, поняв это раньше остальных, выскользнул из сражения и попробовалподобраться к хижинам — тут и настигла его стрела.

Наконец силы разбойников стали иссякать: биться с молодыми, хорошо обученными воинами — совсем не то же самое, что нападать на плохо защищенные обозы или такие вот хижины.

Кто-то остался неподвижно лежать на лесной земле, многие были серьезно ранены и не видели смысла сражаться дальше. Один за другим они бросали мечи, скидывали поясные кошели и ножны — и уползали прочь… Главарь, зажимая рану в левой руке, тоже отказался продолжать бой:

— Довольно! Я уступаю тебе. Делай тут, что пожелаешь, забери наших лошадей, только позволь мне уйти живым.

Стожар кивнул. Ему и его людям нелегко далось это сражение.

Раны-то заживут, лишь бы все его воины были живы — а в этом князь пока не был до конца уверен.

Противник бросил на траву меч, пояс со всем, что на нем висело, высыпал колчан стрел. И осторожно, боком, двинулся к лесу.

Ярунцы перекликались, осматривали друг друга, сыпали бранью вперемешку с шутками. Старик с повязкой на лбу медленно двинулся им навстречу, и в его выцветших глазах стояли слезы.

Девушка осторожно опустила лук, но двигаться с места не спешила.

Точно зверь, выходящий из логова, она осматривала все вокруг. И краешком взгляда увидела, как от леса отделилась фигура человека, только что скрывшегося в нем, как этот человек наклонился и резким движением выхватил из голенища сапога нож, замахнулся…

— Сзади!!! — закричала она, снова вскидывая лук. Стрела полетела — но полетел и нож. Князь, с замиранием сердца пересчитывающий товарищей и слушающий их дружескую перебранку, на крик обернуться не поспел.