Лети, перышко!

Я дам тебе все, чего ты захочешь и что я в силах буду дать тебе, но молю — не отказывай! Подожди, позволь досказать! Здесь, конечно, леса привольные, и дом твой родной… Но ведь трудна такая жизнь, и, верно, нелегко тебе приходится. От дождей, метели, вьюги такие шалаши — слабые защитники! Даже хлеб у вас не родится… Я же буду оберегать тебя, как вторую сестру, и твоим родным будет спокойнее знать, что ты не мерзнешь и не голодаешь!

Веледара глянула на князя серыми, как сталь, глазами, и ее взглядом можно было высекать искры.

— Ты прав: жизнь наша трудна. Да, холод проникает в щели наших убогих жилищ, и лишь от воли Богов зависит, будем мы ужинать или не будем. И я не знаю, как это изменить, хоть и говорят, будто Создатель и Покровитель всех тварей лесных ко мне милостив с рождения! Он милостив, это правда — он помогает мне узнать целебные травы, различать следы зверей, он отзывается на мои молитвы, он дарует мне удачу на охоте. И вот ты хочешь, чтобы я бросила свой дом и свою семью, лишив их даже такой скудной помощи — чтобы самой жить в теплых хоромах и есть хлеб? Этот хлеб будет мне горек, как полынь!

Девушка резко развернулась и стремительно ушла прочь.

— Подожди! Я не то хотел сказать! Ты одна можешь спасти Ясну! — крикнул князь ей вдогонку, но никто ему не ответил.

Ночью Стожар толковал с побратимом.

— Хочешь, может, я попробую с ней поговорить? — спросил Белозор.

— Нет… не нужно. Лучше вот что…

На следующий день те из ярунцев, кто не был серьезно ранен в битве — а таких, по правде сказать, было большинство — принялись помогать поселянам.

Они кололи дрова, восстанавливали огород, ходили на охоту. Белозор внимательно осмотрел жилища и принялся обдумывать, как их можно было бы перестроить.

Веледара все видела, но отмалчивалась. Лишь на седьмой день, когда князь окончательно оправился от раны, она первая подошла к нему.

— Здравствуй, ведунья, — улыбнулся Стожар. — Не сердись на меня…

— Здравствуй и ты, князь.

Как я могу на тебя сердиться? Это ты меня прости за резкие слова, за несправедливый упрек. Я думала… с того дня… Ты помнишь, как спросил мое имя и решил, что оно подходит мне? Я тогда не сказала… Дед Ерш дал мне имя в честь нашего рогатого Лесного Бога, Создателя и Покровителя всех тварей лесных — Велса. Веледара — дар Велса. А вчера я узнала и твое имя, князь. Да, не усмехайся, не звала я тебя по имени и раньше не спрашивала, а тут случайно услыхала.