Лети, перышко!

А вот подарить тому, кто сердцу мил — значит призвать к нему счастье и удачу. Прими же, сделай милость!

Насмешки на девичьем лице как не бывало. Щеки вспыхнули румянцем. Ружана пристально заглянула в синие глаза Стожара, стараясь выискать потаенный смысл его слов, тень недоброго замысла — но князь смотрел прямо и открыто. Он говорил ровно то, что думал, и скрывать ему было нечего.

Ружана поколебалась, но затем все же развернула ожерелье, приложила к шее.

Лукаво посмотрела на юношу из-под длинных ресниц:

— Замкни же сам, коли на счастье даришь!

Кто-то скажет, что не к лицу воину краснеть и смущаться, а все же прилила кровь к щекам князя, когда он шагнул к девушке и осторожно, почти не дыша, защелкнул серебряный замочек ожерелья на нежной шее.

Стожар давно уж ехал обратно, а Ружана все стояла у камня, смотрела вслед уехавшему князю — и жестоко корила себя. На зов вышла! Подарок приняла! Да еще сама ж надеть позволила! Напрасно, что ли, остерегал ее батюшка-Змей, велел подальше держаться от подлой людской породы! Одинаковые они все… Жадные, ревнивые, спесивые, до власти охочие…Девушка потянулась было сорвать подаренное украшение, но рука дрогнула и замерла.

Ярунский князь от души его дал, ничего от нее не хотел и не просил. «Это он просто не знал, кто ты есть такая!» — ответил бы ей отец, — «Не то мигом бы начал свою выгоду искать!» Или наоборот, вовсе прогнал бы с глаз, побрезговал бы змеей вместе с ее проклятыми дарами? И прежде-то, когда люди с Богами близко жили, добра от Змея не ждали. А теперь и подавно проклянут!

«Драгоценнее всего — верность и честь»…Ружана снова вспомнила, как смотрел на нее молодой князь: прямо, открыто. Нет, не может он быть таким уж дурным человеком! Девушка погладила ожерелье, тронула замочек, которого прежде касались пальцы Стожара — и тихо прошептала: «На счастье!».

* * *

«Ищи»! Легко сказать… Пока что Веледаре удалось найти лесную поляну, на которой зацветала плакун-трава. Определенно стоит вернуться сюда и собрать нежные сиреневые цветы всамую короткую и светлую летнюю ночь, когда травы в полную силу входят— здесь ее называли Ярилиной. Совсем скоро уже. А пока можно позвать княжну погулять, размяться.