Лети, перышко!

На поляне с плакун-травой никакой нечистой силе места нет — чем не место для прогулки?

Ясна приняла приглашение, не раздумывая, как и странные условия: сходить в баню, надеть после того чистую, прежде никогда не надеванную самолично княжной одежду («да хоть у Амелфы одолжи!») и не прикасаться с утра ни к единой вещи в своем домашнем покойчике. Но стоило девушкам выйти за порог — тут же и княжеский советник навстречу. Кланяется и спрашивает, куда, мол, госпожа идти изволит, далеко ли.

— В лес, на полянку, — мило улыбнулась Ясна.

Милонег аж поперхнулся.

— Госпожа, как можно! В такую даль! В такое солнце! И разве не болела давеча у тебя голова? Ты была бледная…

— Как будто нет… — неуверенно проговорила княжна.

— Не волнуйся, добрый советник, — сказала Веледара, спокойно глядя в черные глаза юноши. — Мы поедем верхом, я подобрала для госпожи кобылу, которая несет очень мягко. И мы поедем по тени. Все будет хорошо.

— Кудесница, ты, может, и впрямь великая травница, но не слишком ли ты самоуверенно распоряжаешься хрупким здоровьем госпожи? И с каких пор госпожа ездит верхом? — нахмурился Милонег.

Ясна удивленно посмотрела на него: прежде он не позволял себе такого тона в ее присутствии.

Веледара вздернула бровь.

— Позволь напомнить тебе, что девять лучших воинов Яруни остались хранить мой дом ради того, чтобы я приехала и занялась «хрупким здоровьем» госпожи. И ты увидишь, как скоро княжна забудет о хрупкости!

— Я буду счастлив видеть это, кудесница.

Милонег коротко поклонился и стремительно ушел со двора.

Ясна опечаленно посмотрела на спутницу:

— Это не дело, что вы ссоритесь, оберегая меня…

— Мы не ссоримся, сестрица, — весело ответила Веледара. — Идем лучше, возьмем лошадей…

— А если не справлюсь я? Прав советник: наездница из меня, как из дырявой корзины ведро…

— Тогда я тебе помогу. Но ты справишься. Разве не говорил тебе Остромысл? Великой силой ты владеешь! Только, видно, не сумела пока ее в себе найти. Ну да это поправимо…

И так уверенно звучал голос Веледары, что робкая Ясна и вправду успокоилась…

К обеду девушек уже поджидал встревоженный Стожар.

Первым делом он внимательно оглядел сестру, но не нашел в ней ни единой приметы дурного самочувствия. А уж ела она с таким аппетитом, какого давно за ней не наблюдали.

— Никак нажаловался на меня советник? — прищурилась Веледара.

— Нажаловался, — усмехнулся Стожар. — И намекал на всякое…

Прищур ведуньи стал презрительным.

— Я не стану даже спрашивать.

Стожар мягко коснулся ее плеча.