Лети, перышко!

Не повернулся язык, как представила, что в благородных синих глазах сейчас вспыхнет алчность — или отвращение…

— Нет, князь. Вины твоей тут ни в чем нет, а только разговор этот ты напрасно затеял.

Сказала, точно ледяной водой обдала — и исчезла в лесу.

Снова и снова возвращался Стожар к замшелому валуну в надежде повстречать свою милую. По-разному складывались эти встречи, если складывались вообще: Змеевна, рассердясь на саму себя за растущее вопреки рассудку чувство, три вечера кряду вовсе не выходила, как бы князь ни звал и ни упрашивал.

— Вижу, смеешься ты надо мной, чаровница, — покачал головой Стожар. — Не знаю, правда, за что бы.

Однако князю крепко запомнилось: пока он дорогу находит, Ружана не гонит его. И он приходил снова и снова, пока наконец вновь не повстречал ее у валуна…

С тех пор часто гуляли они вдвоем по тихим тропам, брели через цветущие поляны, выходили к маленьким лесным озерам, слушая песню птицы-полуночницы.

Не раз Стожар принимался горячо и нежно уговаривать девушку, сжимал ее маленькие ладони в своих пальцах, поминая всех богов, каких знал — Ружана лишь насмешливо улыбалась: «Ты ведь совсем не знаешь меня».

* * *

Высокий темноволосый юноша ехал верхом по лесной дороге, и взгляд его был беспокоен. За пазухой, в нагрудном кармане, лежала мастерски вырезанная свирель и заговоренная шелковая нить. Вот и развилка. Юноша уверенно выбрал правую тропку, и вскоре лошадь остановилась у большого замшелого валуна. Юноша огляделся, нашел неподалеку стройную молодую рябину и отломал у нее большую цветущую ветку.

Тотчас рядом поднялся золотистый вихрь, и из него вышла девушка ослепительной красоты, в парчовом наряде, с золотым венчиком и золотыми серьгами. Смотрела она недобро.

— Как посмел ты явиться сюда и ломать мою рябину? Как бы я не свила из твоих жил веревку — ее подвязать!

Юноша, однако, вместо объяснений выхватил резную флейту и заиграл, успев при этом смять пальцами несколько рябиновых цветков.

Разгневанная Змеевна хотела заговорить — но не смогла.

Стояла-стояла, а затем улеглась на валун и уснула. Юноша проворно вынул припасенную шелковую нить и, продолжая наигрывать левой рукой, правой набросил узелок на золотую сережку девушки. Потянул… Сережка звякнула о камень, ловкие пальцы рванули нитку — и только луч заходящего солнца успел отразиться в золотом круге. Сережка исчезла в потайном кармане вместе с нитью. Юноша вскочил на лошадь и припустил обратно.