Шаман-оборотень: инициация

Вскрикнула, когда рухнула женщина-лиса, помогавшая ей с поселением в новом месте. Не выдержала и спрыгнула, когда огромный наг обвился вокруг Тилке в человеческом обличье — но гигантский серый медведь поспел первым, вгрызшись в змеиные кольца и раздирая плоть. Наг полоснул его клинком по морде, оставив длинный кривой порез, но медведь перехватил сталь челюстью и ударил лапой по руке, распоров мышцы. Враг выронил оружие, и медведь вцепился ему в глотку.

Несколько долей секунды — и длинное тело обмякло, Тилке вывалился из него, словно птенец из гнезда.

Серый медведь толкнул безжизненное тело носом, проворчал тревожно и замер над мертвым старейшиной, запоминая его запах. Дриада стояла позади, наблюдая и терзаясь догадками — а зверь поднял морду и заревел так тоскливо, что у Латиэль сжалось сердце.

- Калеб? - внезапно осознала она. - Калеб!

Медведь повернул голову. Карие глаза слезились, с морды капала кровь, мех свалялся, правую переднюю лапу он держал на весу.

- Мне жаль, что ты потерял отца, - твердо сказала дриада.

- Но ты идиот! В поселение, бегом!

Калеб зарычал.

- У тебя еще мать живая, - уже мягче проронила Латиэль. - Не заставляй ее терять тебя второй раз. И не заставляй своих присматривать за тобой, у них и так дел по горло. Беги!

- Дело говорит, - Тамир возник из ниоткуда, и дриада от неожиданности чуть не пырнула его коротким кинжалом. - Соболезную утрате и рад тебе. Возвращайся домой. Тебя там ждут. Мы справимся.

Медведь неохотно повернулся и потрусил в лес. Где-то высоко в небе за ним двинулся крошечный силуэт гарпия.

***

Наги отступали. Раненых добивали, бегущих нагоняли — все племя шаманов-оборотней мстило за нарушенный покой.

- Вы страшные враги, - содрогнувшись беспощадности союзников, заметила Латиэль.

- Да. Поэтому с нами лучше не воевать, - легко согласился Тамир и превратился в волка.

Серый зверь рванул вперед, чтобы настигнуть и убить как можно больше наг. Комья земли полетели из-под его лап, и дриада поежилась еще раз.

- Да, - вслух произнесла она.

- С вами лучше не воевать.

Когда горели погребальные костры

Шаманы-оборотни в тишине провожали погибших в последний путь. Слезы лились тихо, и только песня вдовы старейшины разбавляла треск хвороста, пожираемого огнем.

Латиэль ждала поодаль, глядя на молчаливую толпу с холма. Костры стреляли искрами, выстроенные деревянные подмостки падали в угли, прогорев, в воздухе вился терпкий дым. Песня давно затихла в темном и молчаливом лесу, а они все стояли.