Король забавляется

Мэтр занялся своими делами, читал и каталогизировал книги, и составлял к ним аннотации, записывая данные в пергаментную тетрадь. Он даже пальцы ухитрялся не пачкать въедливым соком чернильного орешка. А Кеннет в кресле напротив пух от тоски, ерзал и вздыхал, прилаживал перо к бересте, неуклюже тыкал им в нее, пока к его видимому облегчению оно не ломалось, после чего Уриен с совершенно невозмутимым видом доставал из ящичка новое, протягивал ему через стол и снова, казалось, забывал о его присутствии. Если бы Аранта была уверена, что знает, чего от него можно ожидать, она бы расхохоталась.

А поскольку ее тяжелый труд требовал полного сосредоточения, то она отгородилась от них обоих стенами холодного воздуха, что, кстати, остужало слишком пылкое воображение, и паче того, даже повернулась спиной, чтобы ничье присутствие над нею не довлело.

Она работала добросовестно и вскорости была вознаграждена. Буквы подтянулись и выровнялись, и хотя им, конечно, далеко было до каллиграфического почерка Уриена, где надо — острого, где надо — округлого, и ровного, словно по линейке, скоро она сама уже могла разобрать, что написала.

Но Кеннет в этом отношении оказался безнадежен. В ответ на ее вопросительный взгляд поверх его головы, Уриен, встречаясь с ним глазами, отрицательно качал головой, и великое противосидение продолжалось.

Однако понемногу ситуация стала развиваться, причем в неожиданную сторону. Однажды, оторвавшись от собственной войны со знаками препинания, Аранта услышала за своей спиной негромкий разговор, который затем продолжался раз от разу, и она с изумлением обнаружила, что буквально бесится от того, что не может разобрать в нем ни слова, хотя в самом деле рискует, что они заметят ее торчащее из-за пюпитра ухо.

Кому из них удалось разговорить другого, и что у них могло быть общего?!

Надо сказать, что, независимо от ее желания, в занятиях у нее случались перерывы. Сплошь да рядом она требовалась королю для совета по тому или иному делу или просто для присутствия, ради дипломатии и впечатления.

Приходилось бросать все, и, чтобы не потерять нить, она поручала Кеннету разобраться в новом материале, чтобы вечером, у себя, наверстать упущенное. С поручениями такого рода он справлялся, излагая ей материал четко и связно, вполне достаточно, чтобы назавтра ей не ударить лицом в грязь, и тут же выбрасывал пройденное из головы. Она уже могла составить юридически грамотный, имеющий силу документ, а он все еще не написал ни слова без ошибки.