Ключ от всех дверей

Мы хоть и ссоримся иногда, но друзьями быть не перестали, правда? — я, шмыгнув носом, кивнула. — Пойдем домой.

Ярослав

Глава седьмая, Рыжая, привороты и голубая кровь

Итак, все экзамены этой сессии были сданы, оставалось только два зачёта. По одному из них я благополучно получила автомат за работу на семинаре, а за второй можно не переживать — сдать его было плёвым делом. Блондин меня не преследовал и вообще не объявлялся, и я немного расслабилась. Однако Фёдор расслабляться не спешил, и мы везде были с ним вместе: куда я — туда и он, и наоборот.

Жила я уже вторую неделю у него, что упрощало жизнь нас обоих: мне почти не приходилось встречаться с Жанной (она дулась на меня — а я на неё), а Феде было проще присматривать за мной.

После консультации к последнему зачёту мы с другом хотели было убраться восвояси, но меня поймала Карлсон, методист нашего отделения.

— Майя, деточка, сбегай в деканат и забери ведомость на пересдачу по «Вещному», назначенную на завтрашнее утро, надо отдать её Ремезову — он как раз сейчас на кафедре, — улыбнулась она.

— Но Любовь Ивановна, я-то сдала! Пусть двоечники и бегают…

— Ну, Майя, кто же кроме тебя поможет моим глупышам? Тем более они уже все смылись давно, — приготовилась обидеться она. — Тебе ведь не трудно?

Конечно, нет. Сначала в одном корпусе забрать ведомость, а потом нестись в другой на кафедру к этому противному Ремезову. Бегай тут ради её «глупышей»! Карлсон (кличка эта принадлежала ей с незапамятных времён за неизменные клетчатые брюки и тумбочкообразную фигуру) их так и называла «мои глупыши», распекала при каждом удобном случае, но без конца возилась с их неудами и договаривалась о пересдачах, каждый раз обещая, что это был последний.

Двоечники её обожали за такое нежное к себе отношение, наглели год от года, но хвосты подтягивали исправно. Любовь Ивановна вообще отличалась добрым нравом и отзывчивостью, а на фоне методистки заочного отделения (нелеченой психопатки) представлялась нам ангелом небесным. Так что в факультетской среде отказать Карлсону (тем более в таком пустяке) считалось по меньшей мере моветоном.

Вот ведь знаток душ нашего брата — студента. Знает, кому какое поручить задание, Федьку не просит — он терпеть не может глупышей-халявщиков и бегать ради них из принципа не будет — хотятот рядом со мной стоит.