Случайный прохожий

Но если ты не знаешь дом и квартиру, скатаемся вхолостую, а по нынешним пробкам это часа полтора в один конец.

У реки в историческом центре даже накануне праздника дороги более-менее свободны, а новый центр и микрорайоны забиты транспортом, как камчатские реки лососем в период нереста, и чем ближе к вечеру, тем хуже.

— Дом шестнадцать, — медленно, словно в трансе, проговорила Снежана. — Квартира... Не помню. Кажется, сто восемьдесят два.

— Ладно, — решился Арсений. — С квартирой на месте разберёмся.

Печку он включил на максимум.

— Слушай, может, тебя в больницу?..

Ага, в канун нового года. Ждут их там!..

— Не нужно в больницу, — в её голосе звучала непривычная убеждённость. — Мне просто надо согреться.

— Ты одна живёшь?

— Одна… Знаешь, наверное, мы зря едем. Столько времени прошло. Не может же квартира двадцать лет пустая стоять. Ну, или десять — какая разница. Если за неё не платили… Или может?

— Какие двадцать лет? — не понял Арсений.

— Я про себя пока не помню, — вздохнула Снежана. — Но обычно девочки у нас по пятнадцать-двадцать лет работают. Прежде чем тоска накрывает.

— А тебе сколько?

Выглядела она на двадцать, самое большее на двадцать три.

— Я молодая, пока снегурочка.

Снежана умолкла, нахохлилась в чёрной дублёнке, перетянутой ремнём безопасности, будто патронташной лентой.

— Может, объяснишь?

Она мотнула головой и больше за всю дорогу не сказала ни слова, только глядела в лобовое стекло на сияющий огнями город, хмурясь так, что на переносице залегла морщинка.

Стареет? — подумал Арсений, въезжая во двор длинной неказистой девятиэтажки, и разозлился на себя. Что за чушь! Но мысль продолжала работать: двадцать лет назад дом уже стоял — такие строились под конец советских времён…

В подъезд вошли вместе с девочкой-подростком, которая вела с прогулки рыженького пушистого шпица. В предновогодний день народ мелькал туда-сюда, и всех, кто не в меру таращился на Снежану, Арсений, широко улыбаясь, поздравлял с наступающим.

— Я ошиблась, — тихо сообщила Снежана. — Сто восемьдесят девять.

И мимо лифта направилась к лестнице.

Второй этаж. Дверь простая, железная, крашеная чёрной краской. Двадцать лет назад такие как раз и ставили.

Снежана застыла, не двигаясь, и Арсений сам нажал кнопку звонка.

Звонок тоже был старый — гудел, как шмель.

Прошла минута, другая…

Арсений на всякий случай подёргал дверь.