Случайный прохожий

— Может, к соседям постучим? Ты ключ никому не оставляла?

Снежана рассеянно покачала головой. Помедлив, взялась за уродливую железную ручку, потянула… и дверь с протяжным скрипом подалась.

— Ещё могу, — тихо, ломким голосом, произнесла она.

Арсений отстранил Снежану и первым шагнул в тёмную прихожую.

В квартире никого не было. Две махонькие спальни, довольно просторная, но проходная гостиная, старый, старше Арсения, паркет под ногами — или то, что в восьмидесятые называли паркетом. Когда-то, должно быть, эта квартира считалась роскошной.

А теперь… Выцветшие бумажные обои с розами. Допотопный диван, хрусталь в серванте, кинескопный телевизор. Книги на полках. Компьютера нет. Мёртвые цветы на подоконниках. Старый кафель в ванной и туалете.

Арсений искал взглядом признаки современности — и не находил. Но с водой и светом в квартире было всё в порядке, ванна выглядела прилично, и он отправил Снежану греться, а сам прошёл в кухню.

Ещё один островок прошлого: видавший виды безликий гарнитур, газовая плита без электророзжига.

Зажигалка с пьезоэлементом нашлась в шкафчике. Когда-то у его бабушки была такая же. Интересно, сколько они служат?

Небольшой белорусский холодильник у окна вдруг загудел, как самолёт при взлёте. Арсений отставил кастрюлю для сосисок и повернулся к нему.

Старый — да, эмаль на углу отбита. В морозилке наросло льда. Но — работает!

Продукты внутри к употреблению не годились. Сыр покрылся плесенью, помидоры сгнили, сметана скисла. Хотя вот кетчуп… Арсений покрутил пакет туда-сюда, разглядывая, и улыбнулся.

Банка кукурузы? Да! Пакет молока — тоже. Собственно, и заплесневелый сыр подтверждает…

6

К тому времени, как Снежана вышла из ванной, сосиски были сварены. У окна, за которым быстро гас короткий зимний день, на протёртом от пыли столике стояла тонкая фарфоровая посуда, расписанная кобальтом. На широком блюде лежал нарезанный батон, в сахарнице был сахар, в чайничке с длинным носиком — свежезаваренный чай.

Арсений глядел на дело рук своих, мурлыча себе под нос мотив, подхваченный из радио в машине.

Снежана переоделась в джинсы и голубую трикотажную кофточку, волосы замотала полотенцем и выглядела, как обыкновенная девушка — очень красивая обыкновенная девушка.

Или как раненая птичка.

Привалилась плечом к косяку кухонной двери — щёки пылают огнём, в глазах стоит грозовая тьма. Арсений проглотил улыбку и все слова, которые собирался сказать.

— Снежана!

Не думая, обнял, прижал к себе.