Загнать дракона. Втридорога

Лита забилась в жарком коконе льнущей к ней одежды. Пока голос, почему-то знакомый, но не узнаваемый, не шепнул ей:

— Молчи! Если хочешь жить.

И Лита замолчала, давясь слезами. В шкафу было темно. В свете, проходящем сквозь щели, кружились пылинки. В комнате двигались какие-то тени, затмевающие солнечные лучи. И Лита зажмурилась. Ей было страшно, очень страшно. Страшно оставаться в этой платяной ловушке, но еще страшнее выходить из шкафа…

Утром Литу разбудили птичьи голоса. Небо вливалось в окно широкой голубой полосой.

Хотелось потянуть за край этой полосы и закрыться небесной занавеской от всего несовершенства мира. А потом вскочить на облако, перепрыгнуть с него на другое и так скакать до тех пор, пока не кончатся облака-трамплины. И лучше, чтобы они никогда не кончались.

Бумажного человечка нигде не было, и Лита забеспокоилась: тот никогда не нарушал ее приказа. Девушка умылась, оделась и побежала вниз спрашивать, что ей делать по работе. Сегодня был важный день — она это чувствовала.

ГЛАВА 8.

Барышня-селянка

Граф ждал Литу в садовой беседке, увитой жимолостью. Вокруг чашечек желтых цветов деловито летали шмели, придирчиво выбирая куш послаще.

— Доброго вам утречка, ваше графское сиятельство, — тоненьким голоском сказала Лита, низко приседая.

— Садись! — коротко бросил мужчина, кивая на место рядом с собой. Его красивое лицо с правильными чертами расчерчивали тени: золотые и зеленые, — от тонкого штакетника беседки. Глаза цвета бабочки шоколадницы смотрели строго и внимательно.

Лавка была одна, а на столе лежали книги, тетрадь и стоял чернильный набор из черного камня с острыми блестящими краями.

Лита скромненько уселась на дальнем от мужчины краешке лавки и смущенно поколупала доску стола.

— Ближе садись!

Лита подвинулась на десять сантиметров.

— Еще ближе!

Еще на десять сантиметров.

Глаза мужчины опасно сощурились. Он вскочил и сапогом наступил на свисающий край лавки, отчего она накренилась, и Лита с визгом заскользила по этой горке вниз прямо в сторону графа.

Но доскользила она только до середины, потому что граф вернул лавку на место, убрав ногу. Лавка стукнулась ножкой о пол беседки, так что Лита подпрыгнула на ней, едва не отбив себе пятую точку.

— Так-то лучше! — заявил граф и уселся рядом с Литой, почти соприкасаясь локтями. — Ты что-нибудь про буквы знаешь? — как ни в чем не бывало перешел он к делу, в то время как Лита продолжала ловить ртом воздух и хлопать глазами.

— Не, неграмотные мы, — сказала девушка.