Загнать дракона. Втридорога

— А что ты можешь?

— Э-э… Пасти могу. Доить. Посуду мыть. Стряпать что-то простое. Но боюсь, что от моей стряпни у ваших сиятельств животы посводить может.

— Разберемся, — хладнокровно произнес граф, вставая.

Он неторопливо обошел вокруг скромно опустившей глаза девушки, разглядывая ее.

— А больше я, кажись, ничего не умею, — прошептала Лита. Ее щеки покрылись румянцем, а спина мурашками.

— Хм. Правда?

Граф Ювиний взял кончик золотистого локона Литы и накрутил на палец. Лита покраснела еще больше.

— Угу. Не знаю, чем еще могу графскому сиятельству служить, — почти неслышно сказала она.

— Точно не знаешь? А ты подумай, — ласково произнес граф, словно щекоча Литу хриплыми нотками в голосе.

— Как-то не придумывается ничего, — пожаловалась Лита.

— Хм. А я бы и срок тебе скостил. И даже монеток подбросил.

— За каку таку службу?

Смущенье все больше и больше одолевало Литу, так что она даже рассердилась на себя.

— Да это даже и не служба, — по-прежнему вкрадчиво продолжал граф, медленно наматывая Литин локон, отчего она невольно начала подаваться вперед.

— Непривыкшие мы к такой работе, — пролепетала девушка, затягиваемая, как в омут, взглядом бархатных глаз графа.

— Да что там привыкать? Ты сравни. Что такое стирка? Тяжелое корыто — раз. Воду носить и греть — два. С щелочью возиться — три. Потом кипятить, отбеливать, полоскать…

— Это я все могу.

— А горничной и делать-то ничего не придется. Ну мелочи всякие. И даже приятные.

— А делать что?

— Постель мне взбивать и стелить.

Сейчас она видела каждую пылинку, крутящуюся в карей радужке глаз графа. На секунду ей показалось, что черный зрачок мужчины похудел и вытянулся вертикально, превращаясь почти в узкую щелочку. Лита растерянно захлопала глазами, но уже через секунду видение пропало, глаз стал как глаз, и девушка облегченно выдохнула.

— Это все, что делать надо? — пискнула она.

— Ну, может, принесешь мне что, если ночью позову…

— Если?

— Когда, — выдохнул почти ей в губы граф и скосил на них глаза.

— Не, увольте, ваше сиятельное сиятельство, — взяла себя наконец в руки Лита и вежливо выдернула локон из графских пальцев. — Мне корыто как-то привычней.

— Ну как знаешь, — вздохнул мужчина. — Тогда иди и стирай! Не сможешь пятна отстирать, тогда по-другому с тобой поговорю. На брюках позумент золотой. И стоит он…

— Я поняла, — смиренно склонила голову Лита.