На службе Эрриану

Жизнь здесь не прекращалась ни на секунду. Из распахнутых дверей кабаков лился на припортовые улицы яркий свет, неумолчный разноголосый гул то и дело взрывался хохотом или пьяной бранью, на углах вспыхивали и тут же гасли конфликты, среди моряков всех званий и положений сновали торговцы табаком и закусками, сомнительные личности выискивали жаждущих окунутся в темный омут запретного, опасного или постыдного...

Кто искал – тот находил.

Юный Генрих сидел в зале таверны «Морские кошечки». Его усталый взгляд был устремлен в окно.

Всю левую часть пейзажа занимали покачивающиеся на волнах корпуса кораблей, пришвартованных у гаваней, а дальше – открытый морской простор и поднявшаяся из потаенных глубин безбрежного океана вечерняя звезда.

Скоро ночь...

Школяры заняли два самых больших стола, и трактир то и дело оглашался их чересчур звонким смехом. И никому не приходило в голову полюбопытствовать, а не пора ли малькам обратно к их книжкам и перьям. Сегодня был их праздник.

Генрих не прислушивался к болтовне однокашников.

Потому что когда прислушивался, обязательно оказывалось, что говорили они о своих преподавателях, об успехах, о новой лошади дочери Де Клемме, о ставших на якорь новых кораблях – но не о великом бое между юным Генрихом Ван Барбуром и бароном Ван Брандом...

Потом гул разговоров поутих, и Генрих покрутил головой.

Всегда можно было не глядя определить, к какому из дюжины столов трактира подходила служанка – по воцарявшейся там тишине. Хозяин «Морских кошечек» умел подбирать на работу красивых юных девушек, находящихся в стесненных обстоятельствах и потому принимавших условия, на которые в ином случае согласились бы не так уж много женщин.

Их одежду составляли мужские штаны чуть ниже колена и рубахи, лишенные завязок на груди и достаточно короткие: они не только сползали с хрупких девичьих плеч, но и оставляли открытой узкую полоску кожи между подолом рубахи и поясом.

Несмотря на чуть более высокие цены, чем в близлежащих трактирах, поток посетителей у «кошечек» не иссякал никогда.

– Я вас слушаю! – сказала служанка, обводя взглядом лица школяров.

Молодой человек, что сидел напротив Генриха, оторвал взгляд от пряжки ее пояска и воскликнул:

– Семь порций эля будьте любезны!

– И печеных улиток, – добавил кто-то.

– Лучше жареной рыбы! Нет, давай говядины с картошкой возьмем! – зашумели вокруг.

Молодой человек хлопнул ладонью по столу:

– Тихо! – И он обратился к служанке: – Простите этих деревенщин. Сами не понимают о чем галдят.