Под крылом Совы

Благословение Императора – всё равно, что незримая божественная печать свадебного договора. Чтобы благословлённые каким-либо правителем Чёрной Иглы тяготились супружеством?.. Не было такого. В состоянии ситуации с Фаремом и Фанориа это могло бы показаться каким-то подкупом моего расположения. Но я поверил, не задумавшись даже о попытке меня перехитрить. Размяк.

Да, Император Та́ргор отличался от своего отца изысканным лукавством и слишком меткими насмешками в узком кругу. Словесная язва прощалась Повелителю не из-за ранга.

Своими остротами он больше ковырял гнойники намеченной цели и, несмотря на изощрённую жестокость отношения, направлял по лучшему пути. Лечило же раны время и события, созданные всего лишь словом Императора. Зная о свойствах речи и острого взгляда бледно-зелёных глаз высочайшего из нелиев, отпадёт всякое желание не думать о том, что именно его семейство владеет полной властью божественной крови, что, якобы, воплощения Всеотца и сильнейших его детей порой приходят на земли смертных, чтобы наполнить Имперский род новой порцией великой силы. Будучи коронованным на престол Ледяного Пика предыдущим Императором, я не сомневался в величии его могущества. Что же до сына… Иногда меня посещала язвительная мысль о том, что пора бы Богам вспомнить о наследниках имперского трона и позаботиться о снабжении оных своими вариантами для партий кронпринцев. А Повелитель между тем читал меня, как открытую книгу. Снова и снова.

Я дорожил своей властью, оставаясь голосом Императора. Тот же редко влиял на различные меры, которые принимались мной и тройкой князей остальных Твердынь.

Фарэм впитал отголоски моего нрава, кажется, все до единого, посему я видел в нём достойную замену. Он станет сильным Ярчайшим, но в своё время. Народ Пика не должен замечать смены Хранителя. Наверное, за последние тридцать лет лишь приближенные Ледяного Трона да Крепость были в курсе, что Ярчайший трижды менял имя. Я очень надеялся, что в свой период успел достаточно пошуметь, чтобы имя моего отца затерялось в самых укромных уголках Империи. Дядюшка Ниндасэ́н, советник при князе, а ныне – тейр-Ярчайший, достоин большего. Пока я подрастал, он потратил немало сил, чтобы Ледяной Пик успокоился и укрепился, а я вскоре продолжил его дело.

Однако, любая сила требует покоя для восстановления. При всём моём уважении и старании соседа-князя, в Бездонном Пике не было места, где я бы мог расслабиться. Не хватало чувства близости холода, далекой песни буранов, равнодушия снега.