Я не отдам тебе ребенка, дракон!

Я рванула молнию на сумочке, едва не выдрав ее с мясом, и рявкнула в трубку:

— Пицца!

Арман, стоящий на пороге ванной комнаты, удивленно изогнул черную бровь, но потом, кажется, догадался о нашем партизанском уговоре, белозубо улыбнулся и скрылся за дверью.

— Точно? — переспросила Олеся. — Что-то голос у тебя не слишком жизнерадостный.

— Да это потому, что ты позвонила в самый интересный момент!

— Ладно, ладно, извини, — торопливо произнесла она. — Позвони завтра!

— Обязательно!

Я нажала на кнопку отбоя и присела на краешек стула.

Сумасшествие! Что я делаю? Я все еще могу уйти. Но не хочу.

Арман оставил на столе свой мобильник, положил экраном вниз, и я от нечего делать разглядывала заднюю панель, на которой было изображение двух пересекающихся сфер: большой и маленькой. Так иногда схематично изображают солнечное затмение, когда диск Луны перекрывает Солнце. Внизу стояли три иероглифа. Я не знала ни китайского, ни японского, ни любого другого восточного языка, поэтому, конечно, не могла определить страну-производителя.

Интересно, что это за марка смартфонов? Никогда таких не видела.

От размышлений меня отвлек щелчок замка. Арман появился в клубах пара в одном полотенце, завязанном на бедрах. С влажных волос срывались капельки воды и стекали по рельефным мышцам, по упругим кубикам пресса. С голым торсом он выглядел еще прекраснее, чем в дорогом костюме.

— Иди ко мне, — позвал он, приглашая в объятия.

Я замешкалась.

— Может, мне тоже в душ…

Но Арман не дал договорить, сгреб в охапку, покрыл лицо поцелуями.

И я тут же провалилась как в омут, едва ощутив его прикосновения и его мускусный запах, который не смыл даже гель для душа.

— Не надо… — прерывисто шептал он, то прихватывая губами мочку уха, то спускаясь поцелуями ниже, к ямочке у ключицы. — Ты так сладко пахнешь… Элени…

Не помню, в какой момент фиолетовое платье скользнуло к моим ногам и осталось лежать на полу скомканной тряпочкой неподалеку от полотенца. На миг я устыдилась своего утягивающего белья, но Арман и вида не подал, что его что-то смутило.

И, по-моему, он был озабочен лишь тем, чтобы поскорее избавить меня от одежды.

Мы рухнули на широкую кровать, с энтузиазмом продолжая целоваться. Последние сомнения растворились без следа. Я немного опасалась, что Арман не сможет сдержать свою страсть, накинется, как голодный дикий зверь, но в постели он оказался очень предупредительным и бережным.

Поцелуи Армана горели на коже огненными печатями, его ласки пьянили и распаляли.