Когда ночь сменяет ночь

По телу Доминика пронеслась дрожь, и он сбивчиво пробормотал:

— Не думай, что… разговор окончен… В этот раз… я не… отступлю… пока ты не…

Перестав дразнить короткими поцелуями, я прижалась к его губам. Доминик лишь слабо дёрнулся и бессильно закрыл глаза, совершенно сдавшись…

***

Как всё-таки хорошо вернуться в наш мир! Ради этого стоило и подвергнуть себя мучительному ритуалу, и вынести яростный гнев Доминика. Впрочем, прощение за свою проделку я получила быстро — ведь благодаря ей мы могли теперь сколь угодно долго оставаться в нашем мире, не отвлекаясь на перемещения из одного кольца освящённой земли в другое.

Однако, явно терзаемый беспокойством, что на этом мои выходки не закончились, Доминик никак не давал мне покоя. Он настойчиво требовал чуть ли не клятвы на крови, что я больше никогда не подвергну себя подобной опасности и по меньшей мере до конца вечности не заговорю с Эдредом. Решив, что это ложь во спасение, я придала своему лицу самое искреннее выражение:

— Я ведь не собираюсь проводить с ним каждую свободную минуту…

— Этого ещё не хватало!

Рассмеявшись, я чмокнула его в нос.

— Если произойдёт что-то из ряда вон выходящее — вроде вашего исчезновения во время Дикой Охоты, его совет может оказаться не лишним. Поэтому я и не хочу давать никаких обещаний.

Взгляд Доминика стал угрожающим, и, испугавшись повторения недавнего припадка, я попыталась отвратить бурю поцелуем. Но Доминик тут же оторвался от моих губ и, цепко обхватив ладонями лицо, с притворной суровостью посмотрел мне в глаза:

— Ты знаешь, что вьёшь из меня верёвки? В моё время я бы назвал это колдовством и, обливаясь слезами, отправил тебя на костёр…

— Не уверена, что ты был способен на слёзы даже в детстве.

Но, если считаешь это колдовством, попробуй ему противостоять.

Улыбающиеся губы Доминика с нежностью приникли к моим, потом преместились к моему уху.

— Уже пробовал…

Понятия времени как такового в нашем мире не существует, о мире людей напоминала только жажда, и заставить себя вернуться к поискам теперь было труднее, чем когда-либо.

Пару раз я шутливо напоминала о первых бессмертных, только и ждущих возможности обнаружить своё присутствие тем, кто их ищет. Но Доминик лишь пожимал плечами с самым невинным видом. Он, в конце концов, не просил меня идти на неслыханное безумие, чтобы вернуться в наш мир, но, поскольку я на это всё же пошла, последствия — на моей совести.