Когда ночь сменяет ночь

Со своей стороны, он никогда не говорил, что способен противиться соблазнам, а устоять перед тем, что влечёт за собой отсутствие на мне освящённой земли, и вовсе не в его силах. Я, смеясь, отвечала на сопровождавшие эти тирады поцелуи и холодела при мысли, что в любую минуту рядом может появиться сутулая фигура Эдреда. Но пока, к моему большому удивлению и ещё большему облегчению, Эдред железно держал обещание.

***

…В бархатистой темноте, мягко обволакивавшей кожу, непрерывно кружились мириады зеленоватых огоньков.

Бледное голубоватое свечение исходило от травы, колыхавшейся вокруг наших обнажённых тел… Место было настолько завораживающим, что несколько секунд я не могла произнести ни слова. Пробежав по волосам, пальцы Доминика погладили меня по щеке.

— Я давно хотел показать тебе эту часть нашего мира. Тебе нравится?

— Огоньки похожи на мерцание светлячков…

— Кажется, ты боялась их, когда была смертной, — улыбнулся Доминик. — За прошедший год я был здесь часто, вспоминая ту ночь…

— Когда ты познакомил меня с Провансом?.

.

— Когда понял, что ты, наконец, отвечаешь мне взаимностью.

— На самом деле это произошло гораздо раньше, — невинно вскинула я брови.

Рассмеявшись, Доминик стиснул меня в объятиях.

— Ты настолько меня измучила, что я боялся делать какие-либо выводы.

— Всего лишь самозащита с моей стороны.

— Я был глупцом, — неожиданно серьёзно произнёс Доминик. — Но если бы ты знала, как я злился из-за того, что ты со мной делала. Временами ярость настолько затмевала разум, что я до сих пор удивляюсь, как не убил тебя.

А потом ещё и твой приятель… Невозможно описать, до какого безумия я доходил, когда видел или хотя бы думал о том, что вы вместе…

Я порывисто прижалась к губам Доминика. Этот момент был слишком прекрасным, чтобы нарушать его тревожными мыслями, мгновенно всколыхнувшимися во мне при упоминании Винсента. Но, как бы далеко я их не отгоняла, ни Винсент, ни жгучая ревность Доминика не исчезали. Вообще, причина ревности оставалась для меня непонятной, и я всячески пыталась доказать её беспочвенность — как словом, так и делом.

Доминик ловко переводил разговор на другую тему в первом случае, с горячностью отзывался на мои ласки во втором… и снова менялся в лице, стоило Винсенту появиться поблизости. О том, чтобы сопровождать их обоих в другой мир, теперь, как и раньше, не могло быть речи. И мы вернулись к тому же порядку вещей, что и до ночи Дикой Охоты: Доминик и Винсент — к своему настороженному партнёрству, а я — в Льеж.