Когда ночь сменяет ночь

Однажды в светлую, не предвещавшую никакой беды ночь над древними могильниками неподалёку от аббатства раздались громкие крики, как будто загоняют дичь, оглушительный рёв охотничьих рогов, лай собак, и из ниоткуда возник устрашающего вида всадник на чёрном коне, которого монах без долгих раздумий принял за дьявола. Вслед за всадником, конь которого летел, не касаясь копытами земли, неслась целая толпа жутких призраков… Зачем преподобного брата понесло ночью к могильникам, в рукописи не уточнялось, но и самого Охотника и сопровождавших его духов он видел собственными глазами.

Не помня себя от страха, монах очертил круг и, не переставая, читал молитвы — только это и спасло его от клыков и когтей призрачных адских псов. Охотник же, осознав, что не имеет силы против Слова Божьего, с яростным рычанием унёсся в сторону холма святого Михаила, очистить который от языческой скверны не могла даже возведённая на нём христианская часовня…

— Языческая скверна? — я вопросительно подняла глаза на отца Фредерика.

— Думаю, ваши знакомые — друиды. Видимо, на этом холме они проводили свои обряды.

— Опять друиды, — сквозь зубы процедила я.

Отец Фредерик едва заметно улыбнулся.

— Холм святого Михаила по сей день считается порталом в потусторонний мир. Не знаю, насколько подобное мнение оправдано, но некоторые факты о нём довольно необычны: древняя кельтская цитадель становится местом для христианской церкви, впоследствии разрушенной сначала стихией, потом волей короля. Именно на этом холме по августейшему приказу был повешен последний Гластонберийский аббат.

Говорят, дух несчастного до сих бродит по склонам лунными ночами.

Загораясь надеждой всё больше, я перечитала исповедь монаха ещё раз.

— Почему вы уверены, что Дикий Охотник приведёт вас в нужное измерение? — спросил отец Фредерик. — По-моему, он связан только с измерениями мёртвых, а путь туда вам уже известен.

— Возможно, он и связан только с измерениями мёртвых, но сомневаюсь, что область его скитаний ограничена ими.

Вряд ли для него вообще существуют какие-либо пределы. Это — прóклятая душа, отвергнутая всеми мирами и не принадлежащая ни одному из них, что-то вроде "духа грани". Не случайно ведь его сопровождают собаки — животные, считавшиеся сторожами границы между миром мёртвых и миром живых… Когда вот только он появляется в мире людей…

— Если это — "дух грани", то и время его должно быть таким же промежуточным, как и место, — предположил отец Фредерик.