Когда ночь сменяет ночь

Мне бы следовало рассказать какую-нибудь страшилку, чтобы…

— Но ты этого, конечно, не сделаешь и скажешь всё как есть.

Эдред сокрушённо покачал головой.

— Подумать только! Этот идиот добровольно оставил тебя на шесть ночей…

— Добровольно? То есть, они могут покинуть кавалькаду в любой момент?

— Они?

— Доминик и… его обращённый, — нехотя пояснила я, досадуя на собственную неосторожность.

Эдред вдруг уставился на своё тело и неловко развёл руками.

— Я весь в крови… Даже не заметил… Не хочешь составить мне компанию в бассейне? Я включу другую подсветку…

— В тебе проснулся палач? Ответь, наконец, на мой вопрос, потом можешь менять подсветку, сколько захочешь!

— Когда ты так смотришь, я не могу ни в чём отказать, — в очередной раз его ладони потянулись к моему лицу.

Я молча отдёрнула голову, с трудом подавляя ярость. В глазах Эдреда мелькнула досада.

— Ладно, так и быть… Дикие Охотники или Скитальцы — всего лишь духи. При жизни каждый из них заключил сделку с демоном и потому после смерти обречён на скитания и подчинение своему хозяину.

— И как тогда объяснить принесение им жертв, как демонам? Или то, что в большинстве мифов это — не просто прóклятые души, а древние божества?

— Не путай одно с другим. Духи появляются в мире людей в определённое время, сами по себе, независимо от чьего-либо желания, включая и их собственное. А демона можно вызвать. Именно этим и занимались те, кто приносил им жертвы.

— Вызвать? Я думала, демоны не могут выбраться из своего склепа — за исключением лишь самых могущественных.

— Всё так. Но самые могущественные приходят в этот мир по собственной прихоти — на заклинания смертных они не откликаются. А вот менее могущественные действительно не могут проникнуть в мир людей без помощи последних.

— Значит, те, за кем последовали Доминик и Винсент могли быть только призраками…

— Винсент, — повторил Эдред. — Это имя второго? И зачем твой любезный его обратил?

Посчитав, что излишняя откровенность может лишь навредить, я небрежно пожала плечами:

— По глупости.

— И теперь вы всем скопом ищете первых бессмертных. И что, интересно, хотите от них узнать?

— Как освободиться от власти обратившего.

Лицо Эдреда медленно склонилось к моему, глаза снова начали утрачивать разумное выражение.

— Это могу сказать тебе и я… Убив его.

— Как?

Но Эдред уже явно не слышал вопроса.