Песнь красных песков

А у меня будто язык отсох, в горле встал крупный ком. Хватало только ума не ляпнуть лишнего, поскольку сразу вспоминались наставнические речи других женщин и отчима.

Чужеземцы — зло. Они враги. Приходят в наш мир, берут золото и женщин. Заключают мужчин в клетки, тычут в них пальцем, смеются.

Я столько историй слышала на рынке во время покупок, сколько войн пережили соседние страны в борьбе за свободу с иноверцами из Эрэбуса. Фринбульдцы, данмарцы, шангрийцы, островитяне, иштерцы и другие — все они поклонялись разным богам, занимались блудом, творили невообразимое.

Амаль называл их «детьми шайтанов» и часто сетовал на то, что я со своей светлой кожей очень похожа на представительницу этих народов.

— Господин, я сейчас торговца позову. Пусть скажет, что за девица расхаживает по дому, — прервал мои мысли Али.

Вздрогнув, я вся сжалась от накатившего страха. Если меня здесь обнаружат, то убьют на месте. Разговор с чужестранцем как предательство своей веры.

— Она боится. Может, хотела что-то украсть, — прозвучало на данмарском.

Пол чуть поддался вперед, а я вздрогнула и втянула носом аромат свежести.

Ничего подобного раньше не слышала. Мужчины Амррока пахли сластями, маслами, лошадиным потом и горячим песком. Здесь все иначе, вплоть до странного смешения цветов во взгляде, спрятанным за стеклами окуляров, и точеных чертах лица, которые неожиданно показались мне красивыми.

Еще веснушки. Их так редко увидишь у наших жителей. Настоящие поцелуи солнца на белой коже, которая явно с трудом переносит местный климат.

Мудрец, Ясмин, что за мысли в твоей пустой голове! По пятам идут заклинатели и гули, а ты рассматриваешь чужака.

— Воровка, значит. Или шпионка, точно говорю, господин.

Пол наклонил голову к плечу и чуть прищурился.

— Ты же меня понимаешь. По глазам вижу, что да, — уже мягче проговорил он. — Ответь, никто тебе вреда не причинит.

Облизнув пересохшие губы, я попыталась сформулировать мысль. Язык прилип к небу, но я сделала над собой усилие. Даже вспомнила несколько фраз на данмарском, только выдать их не получилось.

Кроме жалкого писка:

— Я не воровка и не шпионка, клянусь.

Пол удивленно моргнул, услышав родную речь. Сильно искореженную. Эдакое безобразное подобие его собственных слов минутой ранее.

— Ты говоришь на данмарском? И меня понимаешь?

Сил хватило на кивок. Не более.

Ну как говорю. Практики никогда не было. Лишь книги, тайно взятые из домашней библиотеки Амаля, да несколько уроков с мамой.