Песнь красных песков

Резко распахнув слезящиеся за очками глаза, некоторое время моргал, но наснас с места не сдвинулся. Не отреагировал он и тогда, когда по кончикам моих пальцев прошла легкая вибрация воздуха.

Хотя я был уверен: магию монстр очень хорошо почувствовал.

— Он ждет приглашения к костру, господин, — сказал Али ровно, и мы с Ясмин одновременно повернулись к моему слуге.

— Разве это не кровожадная тварь, которая убивает путников в пустыне? — поинтересовался я, на что получил лишь пожатие плечами.

— Нападете первым — он вас убьет.

Пригласите — попытаемся договориться.

Так себе выбор, но другого у нас не осталось.

Кивка головы оказалось достаточно, чтобы наснас понял намек. Шорох прыжков удачно маскировал свист ветра, потому двигался монстр почти неслышно. Капюшон легко слетел с головы наснаса, и огонь осветил бледное лицо.

Гридеприловая кожа напоминала морской жемчуг, только с холодным серым блеском. Единственный глаз чудовища горел ярко-зелёным цветом, изредка сменяясь желтым, когда менялся угол падающего света.

А еще монстр прекрасно ориентировался в темноте: он с легкостью перескочил лежащую на песке седельную сумку и устроился на камне.

Единственная рука вынырнула из-под накидки, пальцы почти прикоснулись к игривому пламени. Оранжевый сгусток изогнулся в танце, лизнул по изогнутым когтям монстра. Затем огонь умерил пыл из-за песка, попавшего на магический камень, что мерцал в синеватых всполохах среди углей.

— Тепло, — выдало существо впервые за несколько минут напряженного молчания.

— Я ус-с-стал и замерс-с-с.

Речь у наснаса тянулась медленно, будто патока. Говорил он вроде на маракешском, но с едва слышимой ноткой змеиного шипения. Сначала я подумал о языке кочевников, однако сразу же отмел подобную мысль.

— Грейся, — осторожно проговорил я, поворачиваясь так, чтобы видеть лицо наснаса. Ясмин по-прежнему пряталась за моей спиной, а Али замер неподалеку. — Будешь чай?

Гостеприимство — часть культуры маракешцев. Каждому гостю предлагали сладкие финики и молоко в знак дружбы, стол всегда ломился от яств, а душистый чай лился рекой.

Я не видел смысла нарушать негласный закон, потому кивнул Али и осторожно шагнул вперед.

— Подожди, — Ясмин крепче вцепилась в меня, ее шепот вновь пощекотал кожу.

— Он вроде неагрессивный.

— Наснасы притворяются бедняками, а потом нападают.

Я непроизвольно скользнул рукой за спину и коснулся ледяных пальцев Ясмин, чтобы отцепить их от своего бурнуса.