Без права выбора

Будто наяву услышала, что благоразумной меня никто не считает. Неужели выгляжу настолько беспечной?

— После завтрака мы с тобой кое-куда поедем. Будь готовой.

— Это все? — в голосе проскользнули едкие нотки. — Могу идти?

Агфар махнул рукой, дав разрешение, и прикрыл глаза. Вот только я передумала уходить. Отпила воды из стакана и набралась храбрости. Меня мучили вопросы. Их было много. Очень! А задать некому.

— Милорд, я не соглашалась стать вашей лифарой, — прозвучало с упреком.

На лице графа плясали тени, отбрасываемые подрагивающим в камине огнем.

Волосы торчали во все стороны. Он поочередно то правой, то левой рукой сжимал подлокотники, отчего на тыльной стороне ладоней бугрились ручейки вен. Сильный и жестокий человек сейчас не выглядел устрашающе. Скорее по-домашнему расслаблено — насколько в его случае это было возможно.

— Серьга в твоем ухе говорит об обратном, мышка.

От возмущения я набрала полные легкие воздуха.

— Невозможно стать лифарой насильно, — с кривой усмешкой добавил он.

Я подскочила, собралась вылить на этого человека весь поток негатива, скопившегося по отношению к нему, но ничего не произнесла. Не посчитала нужным.

— Иди спать, наивная мышь, тебе завтра придется непросто. А если снова соберешься бежать, то сразу прыгай из окна — двери на ночь заперты на ключ.

Я натянуто улыбнулась. Пусть Агфар тешит себя надеждой, что окружающие люди готовы играть по его правилам. Думает, я не найду способ выбраться отсюда? Так кто из нас двоих наивен?

— Спокойной ночи, милорд, — попрощалась я и поторопилась покинуть гостиную.

А едва вышла из комнаты, как за моей спиной померк свет. Исчез огонь в камине. Сгустившийся мрак поглотил кресла, а вместе с ними и хозяина дома.

Я обреченно посмотрела в сторону парадных дверей, ничего толком не рассмотрев. Потянулась к комоду, за которым спрятала свои вещи, и охнула, увидев прямо перед собой два красных огонька. Они зависли в воздухе.

Вдруг двинулись на меня — и я отпрыгнула, с трудом подавив крик.

Шаг назад, второй. Напоролась на угол арочного проема и собралась трусливо побежать к графу, как вспомнила о его творении — овчарке.

— Думаете, это смешно?! — разозлилась я и зашагала обратно к камину.

Встала прямо над Агфаром, уперла руки в бока. Дыхание было рваным. Меня колотило изнутри от пережитого испуга, и унять волнение не получалось. К тому же потекли предательские слезы.