Ольга-чаровница и змиев сын

Да, в их жилах текла горячая кровь, да, они выходили из людей, но были ли ими? Или, подобно гусеницам, становящимся бабочками, претерпевали изменения? Их силы питала Навь, могло ли быть иначе?

Тем временем она вошла в воду по колено и наклонилась, зачерпывая ее сложенными лодочкой ладонями, умылась, выверенными движениями обтерла водой шею и плечи, словно красуясь. Взбиравшаяся по небосводу луна искрилась в каплях воды на ее коже. Некоторое время Горану казалось, будто чаровница исполняла некий ритуал или догадалась о наблюдателе, почувствовала слежку и решила поиграть в соблазнение.

Однако думал он так лишь до того момента, пока не вспомнил о людской теплокровности и, соответственно, неприятных ощущениях, которыми неминуемо и немилосердно награждала холодная вода реки, вбиравшей сотни ручьев и потоков, несущихся вниз по склонам гор. Их источниками являлись снеговые шапки и нетающие ледники — неудивительно, что чаровница входила в реку медленно, ей требовалось время привыкнуть.

Вот она выпрямилась, вдохнула полной грудью и продолжила погружение.

Когда вода достигла середины груди, тщательно выполоскала волосы цвета самой мглы, улыбнулась луне, подняла руку и ласково погладила воздух напротив серебристого бока, а затем смежила веки и откинулась на спину, ложась навзничь.

Вода мягко держала ее в объятиях, а Горан мечтал оказаться рядом и нести на руках. Нет-нет, он конечно же не полетит туда немедленно, сколь бы ни хотелось. Подобное поведение никак не достойно хранителя врат. К тому же вряд ли сейчас его ожидал теплый прием.

Наплававшись, она вышла на берег, взмахом ресниц зажгла огонь — зеленый, колдовской, не требующий подкормки ветками — оделась, водрузила на макушку шапку, легла на бок, прижав колени к груди, и закрыла глаза. Вероятно, ей сделалось очень зябко. Горан, который обычно не чувствовал холода — тот лишь мог замедлить его движения, но ненамного, он ведь являлся существом Нави — с сочувствием взирал на напрягшиеся плечи и спину. Однако очень скоро жар пламени согрел ее, чаровница перестала дрожать, повернулась на спину, разбросав руки и ноги, задышала легко и свободно.

— Скоро… уже скоро, — сказал Горан и ей, и самому себе, отвернувшись от тотчас потемневшего зеркала. Стоило приготовиться к встрече.

***Глава 2. Горан***

Она догнала их после полудня. Встретили ее неласково. Кузнец ударил наотмашь, сбив с ног, красавица разродилась бранью, как базарная баба, пойманная на попытке продать скисшее молоко под видом парного.