Ольга-чаровница и змиев сын

Однако кожи коснулась лишь легкая пленка — словно паутинка налипла, — а потом она оказалась на чем-то прохладном и упругом, не сразу распознав постель.

Горан фыркнул, и она поспешила открыть глаза, а затем непонимающе уставилась на золотой свод над кроватью. Вокруг простиралась огромная опочивальня с окном, занимавшим всю стену. Сейчас и не припомнить та ли то комната, в которую внес ее Горан годы назад, другая ли.

— Вот те раз… — пробормотала она.

«Неудивительно, что меня притащил сюда, а не швырнул в руки стражей, — попыталась убедить саму себя Ольга.

— Горан не предоставит передышки, станет измываться сам и именно там, где лечил и попал в ловушку. Умно и жестоко».

Она приготовилась вытерпеть все и по возможности молча, и сама же не сдержалась, выкрикнув «Не смей!», стоило острому когтю разрезать сарафан, а вместе с ним и рубашку.

— Ты не протянешь так долго. Выживешь, но о способностях чаровницы придется забыть.

— Тебе-то какое дело?.. — проронила она удивленно.

— Потерпи, я постараюсь управиться поскорее.

— Я не желаю твоего лечения, — проговорила Ольга, голос совсем осип и звучать ровно отказывался наотрез, но сейчас это не казалось важным. — Не нужно!

Горан повел широченными плечами, никак не отреагировав на слова. Ну да, действительно глупо: диктовать свою волю тому, кто тебя ненавидит. Ольга не иначе сошла с ума, если решила, будто сможет уговорить его остановиться и прислушаться к ее желаниям. Не после того, что произошло меж ними, не спустя годы заточения.

И молить тоже бесполезно: мучителя это лишь порадует.

Ткань скользнула по груди и плечам. Горан планомерно срезал с нее одежду, временами оставляя на коже кровоточащие полосы, зацепил бедро, и Ольга едва удержалась от вскрика: ногу словно опалило огнем. Горан выругался витиеватой фразой на языке чужом, и полез зализывать рану.

— Да твою же… — вряд ли стоило упоминать его родительницу. Змий же — не деревенщина. К тому же Горан вполне мог быть с ней незнаком, ведь змии откладывают яйца и не всегда заботятся сами о вылупившихся змиенышах.

По крайней мере, так писали в книгах, а Горана она не спрашивала. Ежели его отцом действительно являлся Змей Горыныч, как баяли, матушкой могла стать и человеческая девица, которой не посчастливилось в полон попасть. Однако и в этом случае ругательство могло не восприняться верно. — Твой хвост завязать узлом и прищемить городскими воротами! — придумала Ольга.

Он расхохотался. Представил, видать.