Ольга-чаровница и змиев сын

— Всех нашел: и кузнеца лучшего, и Марфу-красавицу, и сказителя, и воина Быстра, чаровника вот только не сумел: ни один на зов не откликнулся.

Говоря, прятал он глаза от стыда, а вот Иван смотрел прямо, будто и не видел в том ничего особенного: не его же, сына княжеского и наследника, ворог в полон стребовал, а людишек простых. Эка невидаль! Новых бабы каждый год рожают.

— Нашел я для тебя чаровника, — кивнув на Ольгу в мужеском обличии, хмуро проговорил воевода.

Ольга поклонилась князю, на Ивана лишь глянула, и тому, конечно же, не понравилась непочтительность такая.

— Разговор у меня к тебе, княже, будет тайный, — произнесла она не своим голосом. — Коли сладим, никого отсылать в полон более не придется: ни лучших, ни худших, ни срединных.

— У меня от присутствующих секретов нет, — заявил князь.

Ольга окинула фигуру в черном долгим взглядом и твердо произнесла:

— Зато у меня имеются.

Расположились в светлице вчетвером: она, воевода, князь и княжич. Сидели вместе за одним столом. Пред каждым чарка зелена вина стояла, да никто не притронулся.

Свет закатный сквозь окна пробивался, удлиняя тени и окрашивая беленые стены багрянцем. Уж давно все свои условия Ольга сказала, а никак расстаться не могли. Уж обещал князь черных людей из владений своих выгнать и более лжи их не внимать, а народ не неволить и не принуждать к поклонению богу иноземному. Вот только Иван все ярился, никак смириться не мог, что не будет свадебного обряда. Только из-за него штаны и просиживали, а ведь время не ждало. На лесную поляну Ольга успеть должна была до полуночного часа, никак не позднее.

Иван снова речь завел:

— В осемнадцать лет бабам уже младенцев нянчить положено, а она, значит, не пожелала?! — и на воеводу зыркнул недобро.

Тот взгляд не отвел, нахмурился. Не по нраву ему речи княжича пришлись: и эти, и те, что раньше рек.

— Значит, — произнес воевода спокойно. — Не желает дочь моя единственная с тобой жизнь прожить — так то дело ее. Ты, Иван, говоришь так, словно о корове уговор был, а не о девице.

Я же сказал сразу: неволить Оленьку не стану.

Иван хотел ответить, оскользнулся на слове, одним махом выпил свою чарку.

— Да она ж мне сама слово дала!

Ольга от наглости такой лишь хмыкнула, но смолчала.

— Уймись, — велел сыну князь. — Не по нраву пришелся, так ничего, бывает. Другую сыщешь.

— А мне другой… не надо! — заупрямился Иван. — Девок, что кобыл нужно: за косу да в стойло.

— Будущих княгинь в стойла?! — Князь ударил кулаком по столу.