Пряничный домик Агнешки Кравчик

Его остроконечные крыши венчали флюгеры в виде звезд, мозаичные стекла расцвечивали стрельчатые окна, ажурные арочные переходы своей красотой заставляли затаить дыхание, а полощущиеся на ветру знамена, развешанные на высоких шпилях башен, напоминали восхищенному зрителю, что великолепное здание вовсе не картинка.

Входных дверей нигде не было видно.

«Наверное, я вышла к тыльной стороне», – догадалась Катаржина, подходя ближе. От волнения она так вцепилась в шаль, что шерстяные нити, врезавшиеся в пальцы, доставляли боль.

Но Кася не замечала ее. Загадочный замок манил своими огнями, хотя чувство самосохранения кричало: «Уходи! Возвращайся назад!».

Стоя под окнами, она вслушивалась в тишину, нарушаемую лишь хлопаньем стягов над головой да шелестом деревьев в лесу. Ни музыки, ни людских голосов, ни лая собак, ни переклички стражи, которая без сомнения должна охранять богатый замок.

Один из вазонов с вьюном, цепляющимся высохшей лозой за неровности каменной стены, стоял так близко от окна, что у Каси появилась безумная мысль забраться на него и выяснить, кто же живет в замке.

Воображение рисовало утонченных принцев, читающих на распев сонеты, принцесс в воздушных платьях, прячущих прекрасные лица за веерами, слуг в ливреях, несущих на блюдах яства, и породистых псов, лежащих у жарких каминов и лениво прислушивающихся к человеческой речи.

Стоило Катаржине забраться на вазон и подняться на цыпочки, чтобы заглянуть в освещенное окно, как с другой стороны стекла выросла черная фигура.

От неожиданности Кася вскрикнула. Все, что она успела заметить, прежде чем кубарем слетела вниз, были темные глаза и грозно сдвинутые брови незнакомца.

Звук открывающегося окна заставил девушку поползти на четвереньках прочь, а когда она, выпутавшись из длинного подола ночной рубашки, сумела подняться, припустилась в ту сторону, где, как ей казалось, находится пряничный домик. Животный страх, причину которого она не смогла бы объяснить даже самой себе, гнал ее домой.

Все ближе слышались режущие слух звуки горна, возбужденные крики людей, которые должно быть охотились на беглянку, но убежище, к которому Кася стремилась, так и не появлялось.

– Мамочки! Мамочки! – шептала девушка, петляя между деревьями, проваливаясь в сугробы, закрываясь локтем от еловых лап, которые так и норовили хлестнуть по лицу. Скрип сосен, упирающихся верхушками в небо и подрагивающих под напором ветра, оглушал, но сердце Каси стучало сильнее.