Огонь в твоей крови

— Навряд, кралечка, но расскажу, вы ж, бабы, народ любопытный, еще спать не будешь. Ну, перед смертью меня нагрел маг, — оттопырив нижнюю губу, сообщил с обидой мальчишка. — Но я сам виноват, поставив на фарт, связался с колдуном, сущим змеем, да выбора у меня не было. А после кончины мой покой нарушили, выкинув останки, как обычный сор. Никакого уважения к мертвякам! Я и того, осерчал маленько и пригасил борзых работничков кирпичиком по котелкам.

К Лилиному удивлению, призрак покраснел.

— Тут еще знаешь чё обидно?

— Чё?.

. Тьфу! Что?

— Они ж, песьи дети, не до конца мои косточки собрали. Вот ты бы обиделась, если б твои культяпки лежали тут, а черепушка там? — Федор неопределенно махнул рукой.

Лиля, никогда не задумывавшаяся о «культяпках» и «черепушках» по отдельности, не нашлась с ответом и несмело кивнула.

— Вот. А я про чё говорю? Я же ж и обиделся.

— Нехорошо поступили, согласна. Должны были заявить куда следует, чтобы провели расследование. Потом тело захоронили бы по православному обряду.

— Лиля горько вздохнула. — Да только все это затормозило бы стройку. Интересно, этот беспредел бригадир учинил, получив добро Владимирского с Мирославом? Или по собственной инициативе? Я обязательно выясню, и если Мир знал… настучу на него бабуле.

Макарова плотоядно улыбнулась. Зная взгляды Полины Ивановны на достойное посмертие, неблаговидный поступок Мирослава восторга у нее не вызовет. В свое время она не смогла похоронить погибшего мужа и с тех пор болезненно воспринимала истории вроде той, что рассказал Федор.

Макарова-старшая даже входила в число манифестантов, протестующих против перенесения могилы неизвестного солдата в другое место, когда мэрия захотела заполучить лакомый кусок земли под элитное строительство. После того как городские руководители узнали на личном примере, как протекают холера и дизентерия одновременно, захоронение бойца-героя оставили в покое. Лиля хоть и не спрашивала, но могла поклясться, что бабуля приложила руку к возникновению эпидемии среди отцов города.

— Смотри, Федь, я могу устроить, чтобы перед тобой извинились, а кости захоронили на кладбище, которое выберешь сам. Такой поворот событий тебя устроит? С условием, что, пока я буду все это проворачивать, ты не станешь хулиганить на стройке.

Мальчишка плотно сжал губы и, отвернувшись в сторону, глухо произнес:

— Значит, все ж упокоение. Хоть и чистенькое и благопристойное, но упокоение. Ты еще мне пообещай вычурную оградку и навещать раз в год.