Правь долго и счастливо, моя королева

Увы, не понять:

— Ух-х-ходи! Я не х-х-очу твоей смерти!

Вот болтливое чудовище! Как убивать беззащитных альвов, так ему и дела нет! Чем напугал обычный смертный? Достаю Драгослейр, и дракон пятится, трясет головой. Правильно, теперь страх объясним. Еще бы! Единственный клинок, который режет алмазную шкуру дракона, как масло.

Схватка легка, тут не нужно помнить, а потом Руби исцелит меня, опять позволит помнить, туман уйдет и змеи пропадут!

Удар, еще удар — и вот уже дракон поджимает лапу.

Уворачиваюсь от очередной струи пламени, слишком просто уворачиваюсь.

Дракон словно дышит мимо меня! Играет со мной, чудовище!

— Ух-х-ходи-и-и… — звучит умоляюще.

Прочь, змея! Это — за мою королеву!

Кажется, я произношу это вслух: зеленый дракон дергается и замирает. Обманный удар, разворот, и Драгослейр вспарывает безобразное брюхо дракона.

Все вокруг заливается мерзкой зеленой кровью.

Дракон выдыхает, словно печалясь. Шепчет что-то невнятно.

— Не вини…

Не знаю, почему, но мне надо — надо! — это расслышать.

Даже дракон заслуживает, чтобы его последние слова кто-то услышал. Так страшно умирать в одиночестве, когда знаешь, что за тобой никто не придет и никто не поможет… А потом меня заколдуют. Заколдуют? Сейчас как никогда мне нужна моя память. Душа слишком живо реагирует на смерть ящера.

Я склоняюсь к рогатой голове, вглядываюсь в изумрудные глаза, мутные, полуприкрытые от боли. Снимаю шлем, хотя тварь вполне может откусить мне голову.

— Не вини себя, Ко-о-орган… Мой Корган…

Что? Что?! Чт…

— Свет мой Эми! — взрывается мир.

Огненным, кровавым шлейфом раскручивается память… Весенний лес, запах трав и цветов. Ласковый голос моей Эмеральды, моей королевы!

— Ко-р-рган, — смеются изумрудные глаза, золотыми ручьями стелются косы. — Нас не должны видеть вместе. Особенно сестра. Руби ревнива, а ты прекрасен, мой рыцарь…

— Я слишком человек, чтобы казаться прекрасным вашей младшей сестре, моя королева!

Поцелуй и легчаший тычок в бок.

Свет мой Эми не одобряет моей чрезмерной вежливости.

Смешно. Мне тогда казалось, смешно. Рубин и изумруд, надо же так назвать двух сестер. Эмеральда — старшая, Руби — младшая. И страшные сказки про драконью кровь. Эмеральда не верит в них.

Она знает: все правда.

Вот только прятаться поздно. Нас видят.

— Ты! — шипит Руби. — Ты увела у меня любимого! Тебе всегда доставалось все!

О нет. Я никогда не был любимым Руби.