Варвара не-краса без длинной косы

Позабыли они про Варю что ли? Вон, опять чёрт на Тихона пикирует. Обидно даже чуточку... С обиды Варя и натянула на ладони рукава рубашечные да к кустам крапивным бочком пробираться стала. И Тихон пока непонятно как, но отбиваться от чёрта летучего продолжил. Сильный, видать, зараза, — намахался молотом об наковальню что ли? Интересно, если по нему крапивой попасть — ничего с ним не сделается?

Схватилась Варя за самый толстый стебель крапивный — что борщевик наощупь. Даже через рукава тканные колючками болявыми прожигать пытается.

Дёрнула что есть силы — что земля под корневищем вздыбилась. Да поспешила чёрта атаковать. Ишь, чего удумал — невестой за собой утащить! Да лучше Варвара девкой-вековухой останется.

Оно, конечно, ежели чёрта подкова не свалила, то и от крапивы толку не много. Так, взвизгнул только, когда листья колючие ему по хребтине прошлись. Выгнулся, как чумкой больной. Да враз к Варе и оборотился, Тихона оставив. Тот и завалился чего-то.

А ежели по глазам чёрта крапивой ударить? О, тоже заголосил.

Только повыше подняться додумался. Над Варей теперь оказался, над макушкой самой. Улыбаться начал, зубы заточенные выставляя. Видно, уж сцапать Варвару приготовился. А у той и стебель крапивный поник сразу — от дыхания, видать, зловонного.

Чёрт же, как мышь летучая, проворно к ней дёрнулся. И чего теперь-то петухи не голосят, когда нужны так?

Нет у Варвары больше надежды на птиц. И пришлось ей самой орать.

Не петухом, конечно.

Этим-то чертей не проймешь — не дураки чай. А вот речью русской...

Говорок русский — он же как река вечерняя, что о берег тёплый бьётся, камушками как бусинами поигрывает. Что ветерок лёгкий, с травами зелёными играющий. Что свет рассветный, что гряды румянцем поливает.

Это если конечно об разговорном языке говорить. А есть ведь и не разговорный. Которым между собой разговаривать не принято, ежели повода веского на него нет. Или если в рыло получить не хочется.

А Варя тут на таком и заговорила, всех родных чёртовых припоминая и высказывая, где и чем они занимались, бесстыжие.

Чтоб оскорбить посильнее да порицание чёрту своё высказать.

Где такие слова Варвара узнала — кто теперь разберёт? Наверное, уж младенцем каждый чего-то такое в речи взрослых улавливает, что к себе притягивает больно, да говорить так вроде запрещается. А то, что нельзя — лучше всего и запоминается.

Так что Варя всё, чего знала чёрту и выдала.