Ель

– Не свались там, лапчатый гусь! А тебя куда несёт, чудище ты перепончатое?

Она сидела на траве у хлипкого заборчика и не видела, как заглядывается на её хвост удивительно гармоничный юноша с грустным лицом. Он был полон притягательной меланхолии. Его стоило похитить хотя бы для того, чтобы день и ночь писать его портреты в порыве вдохновения.

Юношу легко можно было принять за человека.

Проходя мимо, я не удержалась и похвалила его внешность. А потом вскользь поинтересовалась, где он живёт.

– Не живу, – с кроткой полуулыбкой поправил меня тот.

– Я уже давно не жив и не мёртв. Нет, что вы, сочувствие ни к чему. Я вполне доволен своей судьбой, потому что наконец-то могу быть с той, кому отдал сердце.

В отличие от него, к добру или к худу, мне сердец не отдавали. Мне дали метлу и ворох поломойных тряпок. И среди помощников-добровольцев я долго и безуспешно искала взглядом этого щедрого дарителя. Никого похожего так и не обнаружилось.

Побрезговал, подумалось мне. Не пожелал себя выдавать. Что ж, ему виднее.

– Я Кю, – неожиданно представился юноша. – Было приятно познакомиться. Кажется, мне пора.

Завидев кого-то, кто отделился от берёз, он расцвёл в улыбке, которая поражала навылет любое неподготовленное нутро. И разом проявилось всё его томное, ускользающее очарование.

– Пелагея! – возликовал он. – Ты закончила?

– С ректором мы формальности утрясли, – сказала та, подходя к нашему заборчику. – Договор подписан. Теперь можно обустраиваться в гостинице.

Юбки и карманы – наряд Пелагеи состоял, по большей части, из них.

Каждый карман был оттопырен и чем-то набит. На каждом имелась пришитая этикетка.

«Успокоительные травы, – прочитала я. – Нитки. Ножницы. Органайзер. Корм для горлиц».

Изучить остальные надписи не позволило воспитание. Впрочем, оказалось, что, пока я разглядывала Пелагею, она с таким же любопытством блуждала взглядом по мне.

Она была отнюдь не субтильна, но за её видимой мягкостью скрывался прочный внутренний стержень. Ступала она плавно, резких слов избегала, стриглась коротко, и в её причёске преобладали крупные завитки.

– Мы приезжие, – объяснил Кю. – Вместе прибыли в Мереж по просьбе лесного владыки. Пелагея будет преподавать в вашей академии. А я стану ассистентом или вроде того.

– Учителей набирают так рано! – поразилась сова, подлетая к нам и присаживаясь на ограду.

– А ты учишься? – спросила меня Пелагея.

– Буду поступать, – выпалила я, ещё не подозревая, какая каторга мне предстоит.

– Тогда удачи.