Змеиный брод

У вас есть полное право презирать чужаков, сующих нос не в своё дело, но не отталкивайте брата. Я могу судить поверхностно, но мне показалось...

— Вы не можете судить, — произнесла она отчётливо. — Вообще. Вы не один из нас. Не Карду.

Их семья обладала огромным влиянием в Дюжине, но никто не любил дом Чертополоха искренне, без опаски. Без ожидания подвоха.

— Законы степного захолустья могут показаться дикими, но это нашизаконы. В чужие храмы со своим кадилом не ходят, слыхали поговорку? И если уж на то пошло, я не одна, доктор.

Он вопросительно сдвинул брови.

— Дружу со степняками. Ни в чём не нуждаюсь. — Она выплеснула остатки кофе в миску, где мыла посуду, и накрыла полотенцем хлеб. — Когда закончится дождь, возвращайтесь к брату. И позаботьтесь об отце. Если останетесь у нас надолго, сходите в Осеннюю Библиотеку. И ещё... В конце Садовой улицы есть пруд: его легко найти, свернув у Театральной площади. Там красиво, пока цветёт горевица. Потом будет поздно.

Она с улыбкой отметила, что вконец смутила доктора, который не ответил на резкость.

Понял правоту хозяйки. Он допустил ошибку, когда сказал «мне жаль»: жалеть отшельницу не стоило. Однако такта и упрямства у Никона Ирия было поровну.

— Я бы мог вас осмотреть, пока идёт дождь. Старые травмы иногда напоминают о себе в непогоду. — По тому, как изменилось лицо Виты, он понял, что угадал. — Если дело в стеснении, то уверяю...

— Поверьте, не в нём.

Она не видела ничего зазорного в том, чтобы поднять подол платья и позволить ему ощупать голень.

Там, где начиналась медицина, заканчивался стыд.

— Тогда что? Вы ещё так молоды, а этот недуг, — он кивнул на стоящую у двери трость, — отравляет вам жизнь.

Столичный доктор был прав — почти во всём, — и это злило Виту. Никон Ирий выглядел надёжным, как каменный оплот, в то время как она привыкла к глине — изменчивой, податливой, капризной. Он казался слишком рассудительным и... хорошим, на первый взгляд.

Она отвыкла так думать о людях, но сейчас другое слово не шло на ум.

Вита знала, что за фасадом всегда скрываются тайны: пыль и позолота, сор и мишура. Иногда скелеты в тёмных чуланах — ей ли не знать? Нужно лишь изучить человека в достаточной степени, чтобы заглянуть за ширму, а для этого требовалось доверие.

— Смотрите. — Она пожала плечами. Уронила с пятки туфлю и вытянула левую ногу.

Никон опустился рядом на корточки, затем на одно колено.