Змеиный брод

— Не скрывая досады, она потёрла виски. — В городе что-нибудь слышно?

— Насколько мне известно, нет. Сегодня на улицах ни души — впервые такое вижу. Я шёл по берегу, а затем мимо складов, как вы говорили, но даже оттуда город кажется вымершим.

— Час Тишины, — сказала Вита одними губами. Сегодня над Агааном будут слышны только удары колокола.

Кровь на руках. Силуэт у Змеиного брода. Нестерпимо яркий свет.

— Госпожа Карду… Могу я узнать, что вы собирались с ним делать?

Вита подняла взгляд. Ей хотелось, чтобы Ирий ушёл и расспросы закончились.

Чтобы её просто оставили в покое — в тишине, которая была священным правом каждого, — но она и без того нарушила слишком много законов.

— Пробудить.

Он покачал головой.

— Это невозможно.

— А кому решать, что возможно? Вам? Окончили академию и думаете, что знаете, где кончается жизнь и начинается смерть?

— При всём уважении…

— Вы же «человек науки» и наверняка отрицаете саму идею бессмертной души, я угадала? — Вита распалялась с каждым последующим словом. — Для вас всё состоит из костей и жил, из крови и нервов!.

. Из того, что можно увидеть и потрогать при вскрытии, разве нет?

— Нет. Всё не так однобоко. Вспомните свои слова: вы не можете судить о том, чего не знаете. — Он шагнул ей навстречу, протягивая ладонь. — Кажется, вам лучше присесть, вы совсем бледная.

Вита сделала судорожный вдох и положила руку на грудь. Сердце трепыхалось, как рыбёшка в сети. Над губой выступил пот.

— Со мной всё хорошо. — Она не коснулась его руки, чтобы не выдать дрожи, но сделала несколько шагов и опустилась на кровать.

Никон сел рядом и сжал её запястье, не спрашивая разрешения.

— Я же сказала…

— Помолчите. — Его пальцы вновь пришли в движение, отсчитывая секунды. Вита молча разглядывала сосредоточенное лицо Ирия. Каким-то непостижимым образом он продолжал видеть в ней человека.

Хотя нет. Пациента.

Для него все равны, как и для старого Номина.

Ещё одна вещь, которую Вита никак не поймёт: разве можно в равной степени заботиться обо всех? О том, кто тебе нравится, и о том, кто ненавистен? Не может быть такого, чтобы лекари не испытывали неприязни.

— Сделайте глубокий вдох на счёт четыре.

— Я уже успокоилась.

— Ваше сердце не согласно.

— Ответьте честно, доктор: вы считаете меня безумной?

Он отнял пальцы и покачал головой. Прядь вьющихся волос упала на лоб.

— Сегодня мне кажется, что безумец — я. — Он отвернулся и упёрся локтями в колени. Перстень на пальце поблёскивал тёмно-зелёным, как глаза Ирия.