Белая Пташка

Она была повсюду: на его камзоле, сапогах, на руках, на лице. На одеяниях короля, стекала со стен на пол.

***

Тьма.

Тьма и тишина.

Лишь дыхание прерывает эту идиллию.

Облачка пара тут же рассеиваются во мраке и холоде. Крошечная свеча в потайном светильнике давно погасла, подступающая ночь принесла с собой предвестников осеннего холода.

Корнелия подышала на руки. Тьма была такая, что она с трудом различала их. Казалось, вечность прошла с тех пор, но вот, наконец, можно. Дождавшись своего часа, Корнелия отворила дверь маленького тайника в Зале Собраний.

Протянув руку, отодвинула штору, закрывающую окно. Шорох ткани невыносимо громкий в тишине зала, прозвучал, словно колокол. Плотная занавесь последний раз шумно вздохнула, впуская свет в это маленькое царство тьмы.

Лунный свет мгновенно преобразил всё вокруг, окрасил безликий доселе мир в сотни оттенков белого, синего и голубого. Луна[1]. Она словно её мать. Слабая улыбка вернулась на лицо принцессы.

Действовать надлежит быстро: Корнелия встала на то же самое место, стараясь не наступить в кровь.

На мигзамерла у кресла Чтеца.

Рука его тогда указывала прямо на Корнелию. Найдя взглядом искомое, она тоже несмело подняла руку. Но так и не решилась коснуться.

Нет. Нет. Нельзя.

Ведь это пророчество. Новое пророчество. Его новое пророчество.

«Оно обо мне, не так ли?»

В высоком небе

Чёрные крылья закроют солнце

Над той долиной, где Синие скалы

Окрашены красным, посеют полночь.

.

Темную полночь, что растит в них погибель

На белом юге,

Что в жаркий полдень сокрыт от взгляда

В далекой башне, где Дар томится.

.

Там в тёмном небе

Взлетает ворон

Чьи чёрные крылья

Закроют солнце.

Витиеватые буквы уже оплывали, ещё день или два, и они полностью растекутся, оставив на стене малопонятный рисунок, а затем и вовсе исчезнут.

Чтец.

Он огнём пылает в ночи.

В смятении, Корнелия вышла из зала. И тут же, словно по сигналу или кто позвонил в колокольчик, появилась Ланайва.

Подойдя, сделала книксен. Улыбка, ещё несмелая, но уже более открытая, появилась на лице, стоило ей увидеть принцессу.

— Я хочу прогуляться, Ланайва.

Служанка поклонилась, и они в молчании двинулись по коридору. Мимо картин в роскошных рамах, изображающих сцены дворцовой жизни, прекрасные виды забытого прошлого или как любила думать Корнелия, грядущего. Прекрасного будущего, где она будет сама себе хозяйка.