Белая Пташка

Уна казалась бледнее обычного, зато Самрит сгорал от нетерпения и всё лицо его выражало праведный гнев. Маршал был более сдержан, а Файно… обернувшись смотрела прямо на неё, на Корнелию. Их глаза встретились, и кузина едва заметно кивнула.

Красная лента на её запястье развевалась, подхваченная ветром. Точно такая же, что лежала в комнате принцессы, запертая в ларце. В мешочке из мягкой ткани.

Корнелия выдержала взгляд, не отвернулась, не приняла поклон, просто смотрела. Смотрела, пытаясь проникнуть в мысли Файно, понять… Кузина отступила первой.

«Что же она хочет? Нет, как она хочет этого достичь… Правда ли это, и зачем ей это понадобилось?»

Ричард сжал руку Корнелии. От этого простого жеста на душе сразу стало тепло и спокойно. Печаль немного отступала, словно на небе выглянуло солнце.

«Ричард».

Корнелия вложила в слово всю свою любовь, всю благодарность и привязанность. Всю верность.

Ударил гонг.

Затем ещё раз, ещё, ещё. Четыре раза — знак Четверых. Началось. Толпа разом вскочила со своих мест, раздались крики и брань.

Бранились даже дети, Корнелия видела, как некоторые подбирали с мостовой камни, и повторяя за взрослыми, бросали в помост. Камушки глухо отскакивали от досок.

Следом полетели испорченные овощи, проклятья и плевки. Кто стоял ближе, тщетно старался попасть Лили в лицо. Меж тем, Защитник, церемонно, медленно, подводил осуждённую к центру эшафота, где был начертан магический круг.

Крик усилился, мужчины пытались пробраться через кордон Защитников, ведомые праведным гневом.

— Предательница!

— Шлюха!

— Отправляйся в Бездну!

— Отродье!

Защитники, складывая руками Знаки медведя, аиста и куницы возвели вокруг эшафота непроницаемый барьер. Скорее для защиты Служителя Первых, чем ограждая Лили от толпы.

Как только Лили ступила в магический круг, витиеватые линии заклятья замерцали и кандалы, сковывающие по рукам и ногам, исчезли. Теперь…

Плаха.

Топор.

Поднявшись из центра благодаря магии, они возвышались, отбрасывая чёрную тень, символично указывающую на Лили.

Она оказалась отрезанной от мира, погружённой во тьму. Из которой и явилась, и в которую должна уйти.

Теперь Ричарду надлежало спуститься. Раньше Чтец всегда находился на месте казни, в нужный момент читал заклинание и отбывал в Орден, когда приговор был приведён в исполнение. Но не теперь, когда у Виталии есть кронпринц.

«Свой собственный Чтец».

И эти мысли горечью отозвались в сердце.