Белая Пташка

Чтец, ожидающий на месте, разбудит Лили, и все вместе они прочитают молитву, после чего, гроб с осуждённой, влекомый приливами Барьера, отправится прямиком к Чёрному.

Корнелия не отрываясь смотрела на Ричарда. На топор и одежду, забрызганную кровью, влажная ткань ловила отблеск заката, на магический круг, нелепо сияющий белизной в этом кровавом кошмаре.

«Что я сейчас чувствую? Почему мне не страшно, почему я не испытываю... отвращения, лишь жалость? Почему при взгляде на него мне так спокойно? Ведь только что, на моих глазах, Ричард.

Чтец появился рядом с королём в одежде, сияющей чистотой. Словно ничего и не было. Даже топор, воткнутый им в доски эшафота, сиял, словно новый, поражая своим блеском.

Король поднялся со своего места. Мгновение, и весь шум стих, стоило Августу заговорить.

— Сограждане! Народ Виталии! Сегодня мы с вами лицезрели ужаснейший из пороков — предательство и измену, своему отечеству и короне. Впрочем, нет, был предан сам Свет...

Голос его стал громким, зычным, все взгляды оказались прикованы к лицу короля.

Внимание Корнелии было устремлено к эшафоту.

«Чудовищно. Но Великие Первые, почему же мне никак не отвести взгляд…»

Уже завтра отрубленные конечности будут выставлены на всеобщее обозрение за стеной города. Их прибьют к доске с полным описанием преступления, именем, возрастом и родом занятий приговорённой. Горожанам не составит труда выяснить информацию о родственниках Лили, впрочем, семьи обвиняемых в предательстве задолго до казни покидают город.

«Интересно, семья Лили…»

Принцесса осеклась на половине фразы. А была ли у Лили семья? С чувством горькой досады Корнелия подумала, что ничего не знала о своей личной горничной, что работала у неё долгие годы.

«Я так и не смогла узнать хоть что-то о Лили, что так долго была рядом со мной. Неудивительно, что она меня возненавидела, ведь я пустоголовая дурёха.

Из меня выйдет никудышная королева.

Ричард коснулся её руки, призывая встать, последние слова короля правила требуют выслушивать стоя.

Корнелия поднялась со своего места и опустила голову. Мышцы одеревенели, спина горела огнём, извечная неподвижность угнетала, хотелось скорее пройтись, сдвинуться с места, размять закостенелые руки и ноги. Все мысли сосредоточились на потребностях тела стоять прямо.