Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

К крикливому аборигену, почтительно стянув шапки, нехотя подошли два недоросля, до сей поры весело катившие бочку, шагах в пяти впереди Лены.

— Ну, дядька Верен, — в унисон протянули они.

— Ни-ни-ни! — категорически зачастил дядька Верен, — ни в коем разе. Вы что-й то с ума спрыгнули?! Вторую поволокли!

— Дядька Верен, так то ж пиво, а народищу-то вон сколько понаехало, — все еще на что-то надеясь протянул один.

Второй, осознав бесполезность попыток, развернулся, и исподтишка сплюнув, отправился к бочке.

— Две! Бочки! Пива! Вы только подумайте! Две! Бочки! Пива! — дядька Верен патетически тряхнул бородой, после чего ткнул пальцем в грудь паренька, — никаких! Чтоб сей же час в подвал вторую возвернули!

Молодец горько вздохнул, и потащился к своему напарнику, уже принявшемуся толкать предмет спора в обратном направлении.

На Лену никто из троицы не обратил ни малейшего внимания. Девушка облегченно вздохнула, и отправилась разыскивать дом с зеленой крышей.

*****

Уже подходя к местной гостинице, Лена не выдержала:

— Слушай, а ты как же ночевать будешь, — спросила она затылок Горация.

— Устроюсь, не волнуйся, — впервые после их ссоры, снизошел он, но головы так и не повернул. Скрипучее крыльцо лучше всякого колокольчика оповестило хозяев о прибытии очередной постоялицы. Лена только занесла руку для стука, как дверь резко распахнулась, дохнув на девушку распаренным теплом и запахом подгоревшей каши.

— Ну? — на пороге местной гостиницы возникла…нет, скорее воздвиглась девица лет восемнадцати.

В руке она держала обкусанный пирожок. Красный сарафан с пестроватой вышивкой плотно обтягивал крупную фигуру. Торопливо дожевав, она с усилием сглотнула, и не более любезно продолжила, — ну дык чего надо-то?

— Ночлег, — ошарашено выдавила Лена, разглядывая массивную собеседницу.

Та тем временем протянула руку куда-то назад, и вытащила очередной пирожок.

— Плати вперед, девица, — протянула жующая, тады и ночуй.

— Работой, — быстро произнесла Лена. У нее складывалось впечатление, что сейчас интерес к ее персоне иссякнет, и богатырка захлопнет перед ее носом дверь.

Чтобы жевать не мешали.

— Даречка, — послышалось откуда-то из глубины комнаты, — Даречка, солнышко, кто там?

— Постоялица, маменька, — Даречка со вздохом отложила пирожок в сторону, видимо решив, что спокойно поесть ей не дадут, — только она платить не хочет, — в голосе «солнышка» добавились кровожадные нотки.

Из-за плеча Даречки выглянула собственно маменька.