Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

Чудовище с нездорового цвета кожей, расставило руки, когти при этом вытянулись еще на пару сантиметров, и взрыкивая пошло на живописную скульптурно-неподвижную композицию из двух селян и девушки с домовым на загривке. Лена наконец-то отмерла, отвела глаза от монстра-морока, и аккуратно обойдя его, присела на корточки перед Лесем.

— Не наглей, а?!

Лесь, а затем и морок замерли. Леший осиял ее изумрудно-зеленым взглядом. Вдруг глаза его увеличились, заняв почти пол-лица. Он взвизгнул, другим, уже не столь густым, ломким баском заорал «Плесница!», и бросился Лене на шею.

Гораций от неожиданности скатился с Лениной спины на землю, мимоходом буркнув что-то про «психованных лешаков». А Лесь уже радостно болтал ногами, обвив ее шею лапками-корневищами. Морок постоял в задумчивости, после чего осел на землю, рассыпавшись синей пылью. Следом за ним на землю со стоном опустились оба брата, бледные как поганки.

— Ты чего творишь? Зачем своих-то пугать? Лесь отцепись от меня, мне еще дышать нужно-о-о! — прохрипела Лена, пытаясь отлепить от себя лешачка.

Лесь от радости так вцепился ей в шею, что у девушки перехватило дыхание.

— Ну, прости, не признал, — Лесь наконец-то отпустил ее шею, и спрыгнул на землю.

За ее спиной слабо зашевелились братья, — но какое чудище-то а?! — с гордостью переспросил он.

— Впечатляет, — честно призналась Лена, приглаживая ладонью волосы. Ощущение, что на затылке они все еще шевелятся, наконец-то исчезло, — а ты что же Большие Выги в Большие Заики решил переименовать?

— Господин Лесь, мы вам того… ужин принесли, — робко обозначился один из братьев.

— И того… заблудились чуток, — с надеждой поглядывая на лешачка, добавил второй. Гораций осторожно поглядывал по сторонам, прислушиваясь, и даже кажется принюхиваясь. Лесь незаметно встал на пенечек, скрывавшийся в высокой осоке, благосклонно покивал братьям, после чего вернулся к прерванной беседе:

— С гостей я возвращался. Гляжу, хмыри какие-то незнакомые по лесу моему шастают. Хамы невежественные, осину им в дышло.

Один вон рябинку под корень обломал почто зря, второй об меня же и споткнулся, да обложил, леса не устыдившись. Ну, я и осерчал. Закрутил их, запутал. И плутать им теперь три дня и три ночи, коли раньше не образумятся, да мне в ножки не поклонятся. Плесень им в печенку.

— Ну а мы-то здесь причем?

— Господин Лесь, а как нам до дому-то добраться? — прыгучий братец подобрал топор, и робко поклонился лешачку.

— Господин Ле-есь, — едва слышно передразнила Лена.