Зеркало сновидений

Именно так они сидели и тогда - только в мягких креслах, а не на дощатых скамьях. А в углу, за спиной Вивиан, стоит ещё одна скамейка - и она свободна...

Я уже готов присоединиться к ним - только тихо, чтобы не нарушить гармонию струн и голоса - как вдруг моё внимание привлекает какая-то искра, мелькнувшая сбоку. Ах, это всего лишь забытый на столе широкий нож, начищенный до блеска. Я, почти не задумываясь, беру его в руку и подношу лезвие к лицу. Моё путешествие по чужим снам подошло к концу, и мне интересно в последний раз увидеть своё отражение в чужом сознании.

Но гладкая поверхность не отражает ничего.

Я поворачиваю нож и так, и этак, одновременно пытаясь придумать какое-то объяснение. Может быть, это один из фокусов незнакомого мне мира? Может быть, здесь я стал каким-нибудь не отражающимся в зеркалах вампиром, не хуже, чем в готическом видении Бенни? Но беспощадный разум уже подсказывает мне единственно правильный ответ...

Просто меня нет.

Меня нет во сне Вивиан, нет в её сознании, нет в её мире.

Она попросту забыла меня, не оставившего достаточно яркого следа в её воображении. Меня нет, и ничего нельзя изменить. Нельзя даже в очередной раз воскликнуть: "Это ложь!", уверяя себя, что видишь всего лишь искажённое отражение в зеркале сновидений. Здесь Вивиан - реальная, во сне даже более реальная, чем наяву; там другие решают, кем считать её, а здесь она определяет это сама. И сама лепит облик всех гостей своего мира.

Впрочем, её не слишком сильно заботят гости.

...Отучать меня от дешевой скуки,

Получать меня с чьих-то рук на руки,

Выручать меня из больших отелей,

Вынимать меня из чужих постелей...

- Достаточно? - вторгается в моё сознание вкрадчивый голос. Я, вырванный из середины песни, не сразу осознаю смысл сказанного слова - а равно и то, кто его произнёс. Но мгновение спустя я понимаю и то, и другое.

Невидимый, как и я сам, за моим плечом стоит Танатос.

За тем самым плечом, на которое наброшен тяжёлый чёрный плащ.

- Это последний сон, - тихо говорю я не то Танатосу, не то себе. - Больше их не будет. Все те тысячи дорог, которые есть в этом мире, сошлись в одной точке - и обратных дорог из неё не будет. Никто не выйдет из этого сна. Ни один человек.

И я наконец позволяю плащу Танатоса - своему плащу - развернуться во всю ширину.

Заросшая ковылём степь, ранее казавшаяся мне бесконечной, вдруг умещается у меня на ладони.