Во имя Камелота

Она собралась было просить Мерлина показать ей место за столом, как маг, завидев кого-то в толпе, поспешно поручил Гавейну:

— Присмотри за ней, — и ушел.

Они остались вдвоем, чувствуя, как неловкость и напряжение повисли между ними.

— Вы все еще обижены на меня? — аккуратно, словно идя по минному полю, рыцарь бросил вопрос.

Трина промолчала. Ей казалось, молчание скажет ему о том, как ей безразлично, что было утром, она покажется слегка надменной и холодной. Но сэр Гавейн слишком хорошо знал женщин.

— Обижены, — заключил он. — Что ж, позвольте мне это исправить и пригласить вас на прогулку.

— Вы что же, поставили и меня на кон в споре? — она желала задеть.

Так по-детски.

Гавейн вздохнул безразлично и пренебрежительно. Он точно знал, как ее достать и привести в то состояние, которое нравилось ему больше. Своенравие, бойкость.

— Не льстите себе.

И это сработало.

— Отчего бы вам не выполнить свои обязательства и не сопроводить сегодня леди Брианну? — выпалила Трина с нажимом.

— Вы правы, — неожиданно согласился Гавейн. — Невежливо с моей стороны заставлять леди ждать. Позвольте мне провести вас к столу и выполнить свой долг.

Он предложил ей руку, но она отказалась, делая несколько шагов вперед по направлению к группе рыцарей в красном, сидящих поодаль. Она была уверена, что ее место, как и в первый день, было среди них.

Легким движением Гавейн придержал ее, направляя в другую сторону.

— Сегодня вы расположитесь среди леди, — пояснил коротко.

Он указывал путь, а она шла рядом, стараясь не соприкасаться даже случайно. По пути их то и дело останавливали, поздравляя Гавейна с победой, и Трина вдруг испытала укол совести.

— Я… — слова давались тяжело. — Было грубостью с моей стороны не поздравить вас с победой. Я рада, что выиграли именно вы.

Последнее слетело против воли, но было полно искренности.

— Я привык к вашей грубости, — спокойно парировал Гавейн.

Интересно, ему хотя бы немного было известно, что такое скромность?

— И все же благодарю. Вы сделали верный выбор фаворита.

Вот оно. Он все-таки решил использовать это против нее.

— Не понимаю, — Трина изобразила замешательство, — я не…

Даже в сгущающихся сумерках она видела, как едва заметная ухмылка мелькнула на его лице. Этот человек только и делал, что насмехался над ней!

— Конечно.