Заключительный

— Он и не отпустил бы меня одну, матушка. На войне Митя. Одной мне тяжело было ждать, – отозвалась Зина, помня о том, что муж просил ее не сомневаться в возвращении его, и оттого лишь не проявляя тревоги о нем.

И тогда Нина Ивановна словно бы опомнилась или взяла себя в руки, наконец. Зина искренне ожидала, что вот-вот матушка успокоиться, и они пойдут в дом, но случилось иначе.

— Уезжай, Зина, – взмолилась тут Нина Ивановна страстно, и как будто бы во внезапном и глубоком отчаянье пребывая.

— Матушка, ну простите Вы нас! Я сказать Вам должна…

Нина Ивановна побледнела и потрясенно окинула взглядом фигуру дочери.

От макушки до самого краешка подола ее. Зина примолкла, видя в глазах родительницы неподдельный ужас.

— Что с Вами, мама? – вскрикнула Зина, стараясь поддержать Нину Ивановну. Ибо устрашилась сейчас, что родная так и упадет здесь замертво.

А Нина Ивановна и правда потеряла сознание.

Придя в себя, она не хотела сперва видеть дочь. Гнала ее и молила, и требовала — уехать немедленно.

А потом впала в забытье. К вечеру началась у нее лихорадка.

Зинаида Ильинична сидела подле постели матери неотлучно. Всю ночь за окном завывал ветер, и чудился Зине порой, будто вой охватывающий мир тоской и яростью, но она не уделяла внимание странным звукам, полагая, что они грезятся ей от беспокойства и бессонницы. К утру, лишь когда сон матери, как уверилась дочь, стал здоровым и крепким, Зина вышла из дому подышать немного воздухом и развеять тяжелые мысли.

Она шла по дорожке, ведущей от дома в глубину обширного сада.

Дорожка мощена была замысловатым семицветным узором мозаикой созданным. Зина порой бросала взгляд под ноги, и ей мерещилось, что камушки словно бы перебрасываются цветами, но она сочла, что ей привиделось это явление с недосыпа.

Дядька Остап возился где-то в саду, судя по доносившемуся ворчанию и присказкам, раздававшимся между ворчаниями время от времени. Зину потянуло пойти туда, где звучал его голос. Шла теперь по саду Зинаида Ильинична, и как будто бы вновь была она семилетней черноволосой проказницей, спешащей помогать дядьке Остапу в саду заместо обязательного после обеда рукоделия.

До дядьки Остапа Зина так и не дошла. Оказалось, что за огромными ветвистыми дубами, гордостью их поместья, и кустами рябины да смородины скрывается небольшая совсем черная башенка. С любопытством Зина посмотрела на нее с минуту, подошла и толкнула деревянную дверцу, разместившуюся в черной глянцевой плоти стены.