Заключительный

И потом Антон увидел там сияющий теми же оттенками легкого свечения силуэт девушки, ноги которой едва касались черного камня. Прозрачный поначалу силуэт становился под его взглядом все плотнее. Пока не обрел вполне человеческие черты. И теперь к Антону подошла Девушка в радужном сарафане и с радужными бликами на почти черных волосах. Глаза ее чуть заметно сияли сине-зеленым неярким цветом, и, казалось, что эти цвета скрывают что-то изначальное за собой. Свет в башне сделался словно бы дневным, только солнечного сияния не хватало.

— Теперь, когда тебе видна в полной мере моя суть, ты можешь и так призывать меня, но я бы предпочла не воплощаться настолько, — странным тоном обратилась она к нему. И замерла в тревожном ожидании.

— Тебе видна…

С издевкой передразнил ее Антон. И замолчал, осознав чужеродные эмоции.

— Кто так презирал тебя, что я сейчас так ясно это чувствую? — спросил он ее, с усилием соблюдая нейтральный тон.

— Я хорошо его знаю, но мне совершенно не ясно, как обозначить его для тебя, — ответила Винэя. Взгляд ее притом сделался мягче и спокойнее. Колючее отчаянье и нечто еще сродни ему ушли почти совсем. Она хотела бы помочь ему понять, Антон видел это очень ясно.

И, видя это, он смотрел так проницательно, как только мог, чтобы осознать, что же действительно должен узнать у неё, и, наконец, понял, что цепляет его внимание более всего.

— Привычно видеть тебя, как человека, мне так лучше, тебе хуже, я понял. Но почему твой разум настолько другой? Даже суть мира ощущается проще, — заключительную фразу он собирался оставить в мыслях, но прозвучало вслух. Влияние чужой воли рассеивалось, но он попытался зацепить хоть краюшек на память, чтобы узнать, если встретит однажды.

— Моя суть совсем другая, потому что я не для того существовала, чтобы быть частью хоть одного из миров.

— Так зачем же стала? — Антон хотел спросить о другом, но что-то отвлекало сейчас ото всего происходящего, нечто тревожное клубилось за её спиной, заставляя волоски у него на затылке ощутимо подрагивать, хотя он и знал, что нет для него места безопаснее, чем то, где он сейчас очутился.

— Все он… — взгляд Винэи сделался виноватым.

— Сгинь, — хрипло велел Антон, еще не вполне осознав, но уловив что-то уже не просто тревожащее, а реально угрожающее в ее проявлении.