Ведущая на свет

О, а вот и радужные круги под глазами – симптом подкатывающей острой части отравления, приве-е-ет…

И как же жарко…

Самое главное, что я не успеваю — сказать Генри, чтоб он немедленно уходил.

А вот он все успевает. По крайней мере, поймать меня до того, как я долетаю до плитки на балконном полу — точно.

______________________

*Отче наш (лат).

13. Текучая тайна

Я просыпаюсь в темноте. На мягком. Как я понимаю минутой позже — на постели. На теле – какой-то трикотаж, не форменная блузка. Майка? Подозрительно знакомая на ощупь майка.

Только шевельнувшись, я понимаю – на талии тяжелой рельсой лежит чья-то рука. А спина прижимается к чему-то горячему, почти раскаленному.

Что за глюки у меня после отравления.

— Выспалась, птичка? – меньше всего я ожидаю услышать этот шепот сейчас. Распутный, бесстыжий шепот, интимный настолько, что я сразу же понимаю – брюки вообще-то с меня тоже сняли. И сплю я тут в этой чертовой майке и все. Твою же…

— Генри!

— Не кричи, — пальцы демона пробегаются по моему плечу, — все живы.

— Думаю, что ты не исправим, — тихонько выдыхаю я и упрямо выскребаюсь из— под его руки. Это на самом деле та еще задачка, ибо Генри хоть и не особенно настаивает на том удержании, но легко мне победить давать явно не намерен.

— Дверь слева, — фыркает Генри, когда я наощупь в темноте добираюсь до стены, — выключатель там же.

— Ага, спасибо, — свет слепит меня, даже демон из-за него раздраженно морщится.

Я в комнате. Это обычная такая комната, одного среднестатистического дома, вопиюще тихого и безмолвного.

Я вижу свою одежду, сложенную в стопочку на кровати, а еще я вижу, что майка сползла как-то не очень прилично. Пальцы натягивают её подол пониже и поправляют лямку на плече.

Генри наблюдает за мной с ухмылкой. В отличии от меня, на нем – только джинсы, и он одеваться совершенно не торопится.

И мышечный рельеф профессионального спортсмена (или профессионального хищника, тоже вариант) никуда не делся. И сейчас абсолютно ничем не скрыт.

Ну и мне его торопить не к лицу, его майка, блин, на мне. Еще попросит вернуть, и что мне делать? Блузка-то в лохмотья…

Так, не думать о том, кто меня раздевал. Не думать!

— Что случилось? – уточняю я, встряхивая распущенную на полосочки блузку и раздумывая над эпитафией для неё.