Демонический отбор. Захомутать и обезвредить

Той самой персоной, которая ненадолго склонила меня в сторону "а не выйти ли за него замуж?"

Сегодня на нем был официальный костюм в цветах империи — изумрудный с синим, — а лицо выражало столь скучающее выражение, будто императору даром не сдались все эти отборы.

Зато сидящая по правую руку от него женщина, сильно старше, но неуловимо схожая чертами (должно быть, мать), с увлечением вчитывалась в лист бумаги. Невероятно красивая, не утратившая былой стати. Чернявая, брови вразлет, а глаза живые, беззлобные, но колючие.

С такой свекровью не забалуешь.

— Итак, северные земли, Виктория Кёрн, — произнесла она с ноткой любопытства в голосе, а я склонилась в легком приветственном поклоне.

Ощущение, будто стою на базаре, и десятки глаз рассматривают меня на предмет: «сможем ли сторговать медный рубь?»

Все эти богатеи, лица которых мельтешат пятнами перед глазами, оценивают внешность, манеры, умение одеваться. Им плевать, что скрыто внутри человека. Они просчитывают, сколь хороша моя осанка и правильно ли я выдаю реверансы.

Разумеется, император меня не признал.

Признаться, это огорчило. Где-то в глубине души (очень-очень глубоко!) я хотела, чтобы он вскочил с кресла, обитого черным бархатом, и сказал голосом, полным изумления:

— Постойте, это же вы!

А я бы кивнула и легонько улыбнулась, опустив взор:

— Да-да, это я.

Никто бы не понимал, что между нами происходит, а мы смотрели бы друг на друга, и общая тайна сплотила бы нас навеки.

В реальности же правитель даже не глянул в мою сторону.

Пока императрица-мать осыпала комплиментами мой город (о котором, наверняка, слышала редко и мало), он изучал какие-то документы. Изредка ставил свою подпись. Другие откладывал в сторону, неодобрительно качая головой.

По правилам приличия я могу приветствовать правителя лишь тогда, когда остальные лица закончат диалог со мной. Ибо он должен надзирать над нами, вслушиваться в наши слова. Потому торопиться и здороваться сразу же — дурной тон.

Да и такое дело…

Я внезапно осознала, что… не помню, как его зовут.

Скажете, невозможно?

Возможно, отвечу я вам.

Меня никогда не волновала политика, а в именах я путалась с поразительным упрямством. Нет, разумеется, мне известно имя: Эдвард Третий. Но титул, все эти долгие, витиеватые подробности, без которых невозможно поздороваться с правителем…

Они напрочь вылетели из головы.

— Северные земли всегда отличались девушками невероятного очарования, — кивнула императрица-мать, закончив восхвалять Росстар.