Долина смотрящих. Книга третья: Бездна.

Она молча скалилась, не зная, что сказать.

-Матушка, ты напрасно сердишься. То, что произошло с этим существом - великое чудо, и оно всё ещё рядом с ним. Боги покровительствуют ему и это добрый знак, что он помог Ресмусу.

Шаман, высокий широкоплечий волк с длинными чёрными волосами, щедро украшенными какими-то цветными бусинами, лентами, вываренными добела костяшками, клыками и когтями самых разных животных, ударил о землю своим не менее нарядным посохом и предложил старухе руку, одновременно делая мне знак, что вопрос исчерпан.

Я вернулся к своим спутникам, Мари вновь вцепилась в мой локоть дрожащими руками.

-Зачем они так? –Прошептала она.

-Милая, не переживай. Ты же сама только что говорила о том, что когда ты жила среди людей путь на такие мероприятия тебе был заказан. То же самое произошло и тут: ну кто хотел бы видеть нежить на таком празднике?

-Но ты же... Ты хороший!

-Верю, что тебе я казался хорошим, тем не менее, от моей природы меня это не избавляло. Смотри, начинается самая важная часть.

..

Процессия добралась, наконец, до самого дерева. Наэли постелила такой же нарядный гобелен, что и на корове, на землю и Ресмус бережно поставил на него невесту, а потом встал рядом и сам.

Шаман застучал по земле посохом так, что его чудные украшения начали громко, но довольно мелодично бренчать и стал читать своё обращение к богам, предкам, природе и всякому тому, что, как они верили, могло бы помочь этой молодой семье быть счастливой, богатой, плодовитой и так далее и тому подобное.

Я тихонько переводил Мари общий смысл происходящего, а она смотрела во все глаза, поднявшись на цыпочки и сцепив на груди пальцы. Было похоже, что действие производит на неё неизгладимое впечатление.

Потом шаман резко оборвал свою речь начал ритмично хлопать ладонями и отрывисто произносить короткое «А!» «А!» «А!». Все присутствующие последовали его примеру и Ресмус торжественно надел на руку Иррайс красивое золотое запястье, а она повесила ему на шею маленький кожаный кисет на серебряной цепочке.

Потом он снял покрывало со своей, теперь уже, жены под всеобщие вскрики радости и восхищения и подал ей руку, чтобы вместе сойти с гобелена, который Наэли тотчас свернула и спрятала. Иррайс была одета в платье из домотканого льна, выкрашенного в красный цвет. По горловине, рукавам и подолу оно было украшено богатой вышивкой самых ярких оттенков, кое-где даже виднелась золотая нить.