Долина смотрящих. Книга третья: Бездна.

Ресмус и Иррайс, с любовью глядящие друг другу в глаза, получились просто замечательно, нужно будет показать им эскиз и написать потом это в красках...

-Доброе утро, Мари. Можно составить тебе компанию?

Юждан шёл ко мне прямо по покрытой росой траве газона и улыбался, в его руках тоже была чашка с чаем. Ежедневные солнечные ванны уже довольно сильно отражались на его теле: волосы стали чуть светлее, а кожа напротив - смуглой. Серо-синие глаза сияли ещё ярче, словно напитавшись этим светом.

-Конечно, я буду очень рада.

-Покажешь, что нарисовала?

-Ага. –Я повернула к нему листок, и он одобрительно кивнул.

-Красиво, очень. Ты чего так рано?

-Не знаю... Выспалась.

-Интерес разбирает?

-Наверное. Знаешь, это оказалось так захватывающе! Я даже не ожидала. Они были такими счастливыми вчера, так искренне радовались!

-Я предвидел, что этот праздник не оставит тебя равнодушной и счастлив, что не ошибся.

Юждан улыбался, но молчал, хотя я прекрасно понимала, что у него на уме. Ну, может быть я и дозрею через некоторое время, я не знаю.

Во всяком случае, эта перспектива уже не пугала меня до такой степени, как раньше. Мы сидели и молчали вместе, допивая остывший чай и глядя, как свет ложится красивыми мазками на траву и цветы...

Наконец, Проснулась Флёр и повела меня наряжаться. Через добрый час мы вновь заняли свои места за общим столом. Все здоровались с прибывающими постепенно гостями, желали друг другу доброго утра и расхваливали вчерашнее веселье. Неспешные деревенские беседы, так уже, казалось, крепко позабытые мною, оживали вокруг, подобно пробивающим прошлогоднюю листву первоцветам.

Хоть я и не понимала языка оборотней, но интонации не давали мне возможности ошибиться. Всё-таки удивительно, как сильно волки походят на нас: практически всё тоже самое, только зависть и злость друг к другу им, кажется, вовсе не свойственны: все улыбки были искренними, открытыми, а радость за молодых такой неподдельной, что душа моя пела, разделяя с этими замечательными существами их невероятную атмосферу.

Неожиданно, спокойные голоса сменились возгласами восхищения и к столу подошли Ресмус и Иррайс. Они были одеты совсем не так, как вчера: На Ресмусе была нарядная шёлковая рубаха, а на Иррайс – красивое модное платье, совершенно не похожее на деревенское. Её длинные волосы были распущены, а сверху их закрывал светлый, в тон платью, широкий лёгкий платок. Молодых усадили во главе стола, но они не притронулись к еде до тех пор, пока Наэли не подошла.